Критика антикитайской пропаганды
Древняя китайская мудрость гласит: «Все пальцы не могут быть одинаковой длины». Смысл её в том, что каждый индивид, имея свои уникальные особенности, играет определённую роль в социуме. Иначе говоря, хотя размеры пальцев у всех разные, при сгибании они естественно складываются в кулак. Маркс так и определял понятие научно-организованного общества как единство всех людей на основании реальных различий между ними. Понимая компартию ленинско-сталинского образца как авангардную часть общества, УЖЕ действующую согласно коммунистического способа производства: «От каждого - по способностям, каждому - по потребностям», «Прорыв» осуществляет свою деятельность на добровольном использовании талантов и профессионализма своих членов, когда каждый из них, выполняя задачу в интересах общей цели, находится на своём месте. Т.е. действуя в определённых рамках, соответствующих его компетенции, морально-нравственным качествам, товарищ занимается тем, что у него получается лучше всего. В противном случае страдают, и он сам, и окружающие его коллеги. Выход за эти рамки, неприятие или непонимание истины, что знания, пускай выдающегося, видеоблогера и продуктивного теоретика марксизма отличаются на порядки, приводит к тому, что человек заинтересовавшийся фактурой социальной справедливости нередко проповедует своё субъективное отношение к предмету, мол, я так считаю. Это поверхностное мнение без теоретического анализа проблемы органически неспособно на практическое решение. Причинами неадекватного восприятия своих способностей, оцениваемых по результатам личных достижений, являются марксистское невежество и демократические иллюзии. Внятная аксиома, что в науке не все равны, возмущает многих симпатизантов левых идей. Обладатели хорошей дикции, артистических манер, индивиды, не лишённые литературных, организаторских, управленческих, прочих талантов и способностей, привлекая к себе внимание, зачастую вызывают у аудитории обманчивое впечатление о своей марксистской компетентности. И получая соответствующую обратную связь, действуют согласно поговорке: «Умный любит учиться, глупый - учить». Многочисленные ютуб-каналы около левых блогеров не способных: кто в силу непреодолимой лени и косности, кто ввиду мелкобуржуазных страстишек - завоевать славу и подзаработать, являются непосредственными проводниками буржуазного влияния в среде работающего класса. Планетарный экономический и финансовый кризис, стартовавший в 2008 г., не мог не вызвать закономерной критики капитализма, в основном эмоциональной, в т.ч. и на территории бывшего СССР. Правда, вследствие недостаточной научной подготовки лидеров общественного мнения, путаной, а нередко откровенно оппортунистической позиции, т.н. российское левое движение в лице наиболее соломенноголовых представителей агитирует поклонников и последователей за экономизм, парламентаризм, акционизм и т.п., культивируя дубовый или «умеренный» антисталинизм, религиозную веру, в т.ч. в «чёрные дыры» и «расширяющуюся вселенную», во всесилие партийной демократии и прочую ерундистику навеянную, с одной стороны, махровым «еврокоммунизмом», а с другой, печальным наследием интеллектуального вырождения постсталинской КПСС.
Тем не менее, трудовые массы не так глупы, как кажется корифеям хвостизма и прочим рыночным приспособленцам. Большая часть населения 1/6-й осознаёт призрачность левацкой «борьбы» за светлое будущее, но попадая при этом под каток буржуазной пропаганды, успешно уламывающей «бороться» за «хороший» капитализм, держатся на том, что советская действительность, при определённых оговорках, более благожелательна, жизнеутверждающа и прогрессивна. И господствующий класс менял, катал, кидал и прочих ростовщиков и спекулянтов во главе с бонапартической фигурой буржуазного президента, учитывает эти настроения масс, выдерживая социальную политику крупных и мелких от олигархической власти, не способных решить проблемы жилья, медицины, образования и т.д., но удерживающих статус кво «устойчивого развития» страны на фоне стабильного вымирания населения.
Поэтому неудивительно, когда один из, пока ещё, влиятельных «левых» ЛОМов, журналист и телеведущий - К. Сёмин, выступающий в отношении конфликта на Украине в агитационно-пропагандистском ключе на стороне доморощенных либералов и их хозяев из агрессивного блока НАТО, интеллектуально и нравственно прогибаясь под шапиновых, пихоровичей, бурик и прочих борцов с культом личности, в упор незамечающих «незалежного» нацизма с бандеровской спецификой, бездоказательно разглагольствует про китайский империализм и отсутствие первой фазы коммунизма в КНДР. Время от времени вбрасывая подписчикам различные антикитайские установки Сёмин, не только пытается оправдывать капитализм, отождествляя его с диктатурой пролетариата в КНР, но и привычно пустословит, мол, социализм вообще невозможен в отдельно взятой стране, дескать, нужна мировая революция. Тем самым он идейно встаёт на троцкистскую позицию, игнорируя обоснованные теоретические положения, доказанные практикой сталинского и постсталинского СССР о неравномерном распространении коммунизма по планете, о разной скорости движения к научно-организованному обществу, о местной специфике экономических, политических и культурных особенностей той или иной страны/региона. Короче говоря, ленинское: «Много блеску и шуму в фразах Троцкого, но содержания в них нет», в полной мере можно приложить и к Сёмину, опубликовавшему на своём ютуб-канале очередную порцию блаженного антикитайского кликушества в форме интервью с профессором Пекинского университета международной экономики и бизнеса по имени Фред Энгст.
«Китайский американец», позиционирующий себя марксистом, не возражал против сёминского тезиса: КНР - империалистический хищник. И в беседе, и в своей книге «Империализм, ультраимпериализм и подъём Китая» профессор утверждает, что раз китайский госкап стал крупнейшим в мире объединением промышленного и финансового капитала и мощнейшим в мире монополистическим конгломератом, значит, никаким социализмом в Поднебесной не пахнет.
Рассмотрим ряд характерных высказываний пекинского профессора, оперирующего не многажды проверенными практикой марксистскими истинами, а чувственными переживаниями, эмоциональным восприятием китайской действительности:
«Поворотным моментом стали события 4 июня 1989 г. Расстрел демонстрации на площади Тяньаньмэнь. До них я сохранял надежды и иллюзии на перемены в Китае, но затем они рухнули не только у меня, но у многих молодых китайцев, отправившихся на запад, чтобы получить образование. Мы сохраняли марксистские взгляды, но спрашивали себя, почему в капиталистическом мире за последние десятилетия происходило много разного, но власти не отправляли танки против людей».
Итак, гость Сёмина утверждает, что в капиталистическом мире за последние десятилетия власти не отправляли против людей танки. Хм. На самом деле империалисты направляют на людей танки практически непрерывно. Но даже если оправдывать капитализм предельно лживо и безмозгло - как это делают либералы, рассказывая, что, мол, Гитлер уничтожал чужие народы, а не соотечественников, то достаточно обратиться к фактам, дабы уяснить криводушие подобных толкователей.
1967 год - бунт в Детройте подавлялся полицией и армией на бронетехнике. 1968 год - массовые беспорядки в более чем 100 городах США в ответ на убийство Мартина Лютера Кинга. В Вашингтон введены федеральные войска с боевой и специальной техникой. Официальные цифры погибших в этих двух случаях - несколько десятков человек, тысячи раненных, десятки тысяч арестованных - превосходят официальное количество пострадавших на площади Тяньаньмэнь.
А если Энгст, который как раз в это же время жил в США, вспомнит знаменитый лос-анджелесский бунт 1992 года? Тогда в результате массовых беспорядков и их подавления войсками и полицией (со стороны правительства участвовало около 10000 полицейских, 10000 национальных гвардейцев, 3300 военных и морских пехотинцев на бронетранспортёрах, а также 1000 пограничников и агентов ФБР) погибли более пятидесяти человек, более 2000 были ранены и 12000 брошены в тюрьмы.
Сами буржуазные историки за последние 400 лет насчитали около 4000 бунтов и восстаний в США, где жёсткий разгон, силовое подавление какой-нибудь демонстрации - регулярное явление. То, что в последнее время американские и европейские эксплуататоры пытаются применять более тонкие методы, упреждающие приёмы борьбы за удержание своей власти вовсе не говорит о том, что империалисты, исчерпав всю свою ненависть к трудящимся стали белыми и пушистыми.
Например, в 2020 году для пресечения массовых беспорядков в Вашингтоне были задействованы армейские части с боевыми вертолётами. И то, что барражирующие над американской столицей UH-60 Black Hawk не применялись так же как во Вьетнаме, Афганистане или Сомали - ведя огонь на поражение, совершенно не доказывает либеральный трёп про Тяньаньмэнь. Дескать, кровожадные коммунисты раскатали танками мирную демонстрацию китайских рабочих и студентов, уничтожив «сто тысяч миллионов» человек.
Сожаления пекинского профессора о несбывшейся перестройке в КНР ясно демонстрирует его мелкобуржуазный демократизм. По Энгсту получается, что лучше бы КПК в 1989 г. под давлением протестующих позорно самораспустилась, сдав власть «независимому» студенческому профсоюзу с либерально-демократическими установками, чтобы апологеты свободного рынка, выступающие против планирования и партийного контроля, устроили в Китае контрреволюцию со всеми вытекающими последствиями постсоветских 90-х, которые мы до сих пор не в силах преодолеть. Что примечательно, Сёмин, прекрасно зная о событиях 1967 г. в Детройте - у него на эту тему имеется давняя антиамериканская публикация, однако, урезонить завравшегося американского профессора не решился. Или, если гость выступает против КНР, потворствуя повесточке самого Сёмина, то «тем хуже для фактов?».
Когда на территории бывшего СССР наступила катастрофическая деградация всех без исключения сфер общественной жизни, когда марксизм был объявлен утопическим недоразумением, а «шоковая терапия» возведена в ранг мировоззренческого откровения, когда во всех общественных науках и в СМИ воцарилась махровая реакция и пещерный антикоммунизм, когда «эффективные» собственники с неутолимыми аппетитами присваивали себе землю, недра, заводы и фабрики в обмен на ваучеры и акции МММ, когда стремительное падение уровня жизни масс, националистические войны и конфликты, оголтелый терроризм, зашкаливающая преступность, пьянство, наркомания, проституция, беспризорность, коррупция и конкуренция стали привычными, а вымирание населения не прекратилось и по сей день, когда всё это подвело страну к краю пропасти, поставило на грань выживания, господин Энгст того же желает Китаю? Или «это другое» и «понимать надо»? В любом случае там, где дураку всё понятно, умный сто раз подумает. Сёмин же, имея толику товарищеской порядочности и каплю уважения к собственной аудитории мог, конечно, открыть профессору глаза на контрреволюционную сущность горбачёвской перестройки, проводимой практически под теми же лозунгами демократии, свободы, гласности, которые раздавались на Тяньаньмэнь. Почему он этого не сделал? Оправданий может быть сколько угодно, главное же в том, что Сёмин как и его визави - уже до того привык называть белое чёрным, что уже не может не врать даже самому себе. А как известно, сам себе лгущий не может отличить правды от кривды и обоснованно не вызывает доверия у других.
Тем временем, Фрэд Энгст продолжает откровенничать:
«Все 90-е и 2000-е я пытался разобраться, что же происходит с Китаем. Меня беспокоил старый вопрос, как и почему революционеры превращаются в диктаторов и угнетателей. Вот в каком контексте необходимо изучать современную историю Китая, период правления Мао, культурную революцию. Рабочие говорили мне, приятель, да ты, похоже, коммунист. Ты хочешь воспользоваться нами, получить власть, а потом мы будем работать на тебя. Я не знал, что ответить им. Потому что именно это произошло в СССР, в Китае. Не ответив на вопрос, как предупредить превращение революционеров в эксплуататоров, мы не сможем привлечь рабочих на свою сторону».
Профессор изображает проблему перерождения компартии так, будто высокие оклады и особые права сами по себе ведут к измене. Дескать, возможности крупных партийных чиновников завышать своё материальное положение автоматически подводит их к отрыву от масс.
Главный недостаток схемы: отсутствие демократии -> привилегии чиновников -> бюрократизм -> оппортунистическое перерождение, в рамках которой заплутал «марксист» Энгст, заключается в том, что партаппаратчику для того чтобы реализовать преимущества своего положения, превратить их в отношения эксплуатации человека человеком НЕОБХОДИМЫ реальные отношения ЧАСТНОЙ СОБСТВЕННОСТИ. Пекинский профессор не понимает, что источник власти - собственность, а не привилегии чиновников. Ни в сталинском, ни в хрущёвском, ни в брежневском, ни в андроповском, ни даже в горбачёвском СССР чиновник не мог открыто владеть средствами производства, соответственно, не мог открыто эксплуатировать наёмных работников. Не мог он и заниматься первоначальным накоплением капитала, поскольку именно ГОСУДАРСТВО ГАРАНТИРУЕТ НЕПРИКОСНОВЕННОСТЬ ЧАСТНОЙ СОБСТВЕННОСТИ. Здесь Энгст, как и ряд российских «коммунистов», считающих СССР после 1953 г. капиталистическим государством, очевидно, просто не понимает, о чём говорит. Профессор не понимает, что в определённых условиях господство рабочего класса может сосуществовать и с частной собственностью, и с партией поражённой оппортунизмом. С господством рабочего класса несовместима лишь власть капитала. Или - или. А поскольку в КНР чётко определено: управление со стороны КПК является политической руководящей силой наивысшего порядка в стране, постольку всем «свидетелям китайского империализма» необходимо доказывать обратное. К тому же Маркс указывал, что диктатура пролетариата уничтожает частную собственность, а не просто запрещает её. Уничтожение - это процесс, а запрет - акт… Пока же мы отмечаем, что социализм с китайскими особенностями, как и советская НЭП - есть сознательное допущение в общественные отношения противоречий между трудом и капиталом. Как и в СССР в Китае частный сектор управляется партией через плановую экономику и государственный контроль, на известных условиях допуская в страну иностранный капитал. Делая это ради совершенствования производительных сил и улучшения положения рабочих и крестьян. Конечно, это не говорит о том, что частные собственники не будут пытаться путём усиления своего влияния внутри КПК добиваться преимуществ в классовой борьбе, но тем более не говорит о том, что КПК встала на путь предательства, как и КПСС. Понятно, что в связи с объявлением «торговой войны» КНР со стороны США, далеко не все в КНР готовы безусловно исполнять волю партии и безоговорочно подчиняться пролетарской власти. Что неудивительно, так как допущение иностранного капитала в китайскую экономику (несмотря на осторожность руководителей КПК) не могло не вызвать негативных последствий. Но анализируя подобные риски, не стоит впадать иллюзию, будто экономика равна политике. Как теория не может не иметь первенства перед практикой, так и политика - концентрированное выражение экономики не может не иметь первенства над экономикой. Что не означает отсутствие диалектической связи в виде обратного воздействия экономики на политику, которая видна в переплетении китайской и американской экономик. В частности, поставки китайских товаров на американский рынок, вложение Китая в долговые обязательства США (КНР является одним из крупнейших держателей госбумаг США. Китайцы скупают американские гособлигации для пополнения своих резервов на те доллары, которые получает от продажи своей продукции в США), показывают, что КНР до сих пор расплачивается прибавочной стоимостью своего работающего класса за технологии и мирное сосуществование с западом. Шаги КПК по укреплению контроля за бизнесом доказывают, что китайская экономика управляется не только из Пекина, но и из ряда штаб-квартир ТНК, в том числе объявивших санкции России. Отсюда понятно, почему КПК одновременно стремится вписать китайский бизнес в стратегические цели развития страны, но сделать это так, чтобы доморощенные предприниматели не блокировались с западными коллегами и не создавали реальную оппозицию компартии. Именно отсюда произрастает усиление борьбы с коррупцией, местничеством, нарушениями программы и устава КПК и т.д., демонстрирующие, что сплочение коммерсантов вокруг задач партии, т.е. близость к власти не освобождает их от ответственности перед государством. При этом основной проблемой частного сектора КНР является сложность получения кредита. Поскольку коммерческие банки Поднебесной подчинены государственным, то можно найти немало историй как китайские предприниматели, не вписавшиеся в партийный курс, теряют бизнес, а порой бегут за границу, изрыгая «правду» в адрес КПК, щедро оплачиваемую доброхота из ЦРУ. Разве можно в такой ситуации утверждать, что в КНР империализм?
Да, будь Китай империалистическим хищником, его банковская сфера принадлежала бы финансовому капиталу. Например, американская Федеральная Резервная Система, устанавливающая ключевую процентную ставку в стране, юридически принадлежит государству, но фактически через конструкцию двенадцати региональных банков, ею владеют коммерческие банки - частный капитал. Способен Энгст или Сёмин доказать слияние китайского банковского капитала с промышленным и создание на этой базе власти в КНР финансовой олигархии под прикрытием КПК? Ведь империализм - это власть финансового капитала. А может нет там никакой олигархии и банковская система КНР принципиально иная нежели в США, Британии и т.п.? Центральный банк КНР не просто устанавливает ключевую процентную ставку, по которой «частные» банки получают средства и формируют собственные кредитные и депозитные ставки для населения, бизнеса и т.д., а следует указаниям Всекитайского собрания народных представителей (ВСНП). Именно на сессиях ВСНП утверждается пятилетний план (корректируемый по итогам каждого года), где указано, какие предпринимательские инициативы полезно стимулировать, учитывая положение дел в мировой и китайской экономике, а какие - нет. В этом отношении КПК не отходит от ленинской линии НЭП, предусматривающей, что банки, ключевые отрасли промышленности и ведущие предприятия должны принадлежать государству, поэтому новая экономическая политика не может считаться возвратом к капитализму. Например, Джек Ма, перенимая американский опыт интернет-бизнеса, основал в середине 90-х компанию по созданию сайтов, одновременно работая в этой сфере на правительство. Возглавив в 1998 г. Китайский международный центр электронной торговли, Ма вскоре основал Alibaba Group. Получив банковский кредит, воспользовавшись правительственными льготами, иностранными инвестициями, он развернул крупнейшую онлайн-платформу мировой торговли. Иначе говоря, Ма «поднялся» не за счёт залоговых аукционов по приватизации госпредприятий или многовекового колониального «бизнеса» европейцев и американцев, а за счёт собственных усилий и помощи государства. Несмотря на яркую цитату: «Не смешивайте бизнес и политику. Капитал - бочка с порохом, а политика - зажженная спичка. Если вы попытаетесь совместить одно с другим, последствия будут довольно предсказуемыми», в 2020 г. Джек Ма взялся критиковать китайскую банковскую систему. Тогда же нэпману мгновенно ограничили возможности ведения бизнеса, отменив размещение акций его компании Ant Group на бирже и начав антимонопольное расследование против Alibaba Group. Причём данное расследование закончилось не только крупнейшим штрафом в истории Китая для Ма, но и ужесточением контроля со стороны КПК над всеми IT-компаниями КНР.
Да, в КНР существует определённый теневой банкинг. Да, в Гонконге имеются офшоры. Да, время от времени надуваются «долговые пузыри». Вот только пока КНР имеет длительный положительный торговый баланс практически со всеми своими торговыми партнёрами, особенно с крупными, всё это не сильно влияет на страну и главное на контроль КПК. Естественно, нет дыма без огня, и частные собственники гнут свою линию, но компартия Китая, пока, под неё не прогнулась.
Другими словами, точечное стимулирование китайской экономики через банковскую систему, контролируемую КПК, пока позволяет государству бороться с проявлениями рыночной стихии: экономическим обособлением, излишними мощностями, неэффективными производствами и т.д., в т.ч. регулируя деятельность отдельных «частных» банков и предприятий. Именно государство в лице госкорпораций, а не частный сектор является самым крупным и влиятельным субъектом рынка и хозяйственной деятельности в КНР. К тому же в стране нет чётко отделённого от государства, т.е. некого независимого частного сектора экономики. Да и госсектор в КНР не подвергался приватизации, а частный сектор вырос с нуля рядом с государственным. Это объясняет отсутствие в КНР «олигархов» в полном смысле этого слова.
Из всего этого следует, что переходный этап от капитализма к первой фазе коммунизма до определённого момента будет с необходимостью сохранять в себе ОТРИЦАТЕЛЬНЫЕ ЧЕРТЫ старого общества. Тем более учитывая, что капитализм в разных странах имеет свои особенности, то и социализм этого не избегнет. Поэтому администрирование китайскими коммунистами экономики есть проявление политического контроля за деятельностью предпринимателей, а координация и сопряжение частных и общественных интересов представляют собой непосредственное проявление материалистической диалектики к управлению обществом переходного периода.
Не стоит конечно забывать, что установка КПК на создание благоприятных условий для деловой активности, позволяющая всем гражданам проявлять свои организаторские таланты и лидерские качества обязана соответствовать интересам работающего класса, поскольку на первой фазе коммунизма партия будет вынуждена считаться не только с интересами (а как известно: «ИНТЕРЕС есть наиболее примитивная, первобытная, невежественная форма МОТИВАЦИИ человеческой деятельности». В.А. Подгузов), но и с заблуждениями и отрицательными привычками людей.
Однако вернёмся к тезису Энгста, о том, что КПК эксплуатирует рабочий (работающий) класс Китая. Из вышеизложенного понятно, что если КПК держит под контролем отношения частной собственности в стране, исходя из принципов новой экономической политики, то это означает, что львиную долю прибавочного продукта получает государство. Т.е. тот же рабочий (работающий) класс, чей уровень потребления растёт. Доказательств, что жизнь людей в Китае динамично улучшается - масса, не заметить их может только тот, кто не желает их замечать. Посёлки городского типа, рыбацкие деревушки превращаются в комфортные мегаполисы небоскребами, с парками, аллеями, набережными среди которых по высококлассным дорогам ездят миллионы авто на электродвигателях, где самые скоростные поезда в мире не ездят, а за малым не летают, где жизнь простых китайцев изменилась до неузнаваемости. Всему «виной» плановый характер китайской экономики, резко отличающийся от хаоса (вероятность умереть от коронавируса в Китае была в 270 раз меньше, чем в Британии) и обнищания типичных империалистических стран: США, Франции, Великобритании. Например, в то время как на берегах «Туманного Альбиона» за последние десять лет зарплата в реальном выражении постоянно снижалась, то в Китае она растёт со скоростью около 10% в год. В целом впечатляющий социально-экономический прогресс КНР (только за 10 лет: с 2010 по 2020 гг. ВВП Китая вырос на 120%) на фоне деградации Британии, с ростом цен, падением уровня жизни, гей-парадами, неконтролируемой миграцией и т.д. и т.п. заставляет реальных империалистических гиен типа Трампа захлёбываясь слюной и ненавистью к «непокорным коммунякам», строить планы экономической войны, разрушать мировую систему поставок товаров, что, кстати, в Британии привело к резкому сокращению крупных инфраструктурных проектов, вроде введение станций 5G.
Проще говоря, произведённый в КНР прибавочный продукт идёт НЕ КАРМАН предпринимателям, а всему обществу в лице государства. Получается, что капиталистическая эксплуатация в Китае, о чём любят рассуждать оппортунисты типа Энгста, является эксплуатацией лишь по форме. Содержательно т.н. эксплуатация - работа за миску риса в день - либеральный миф, только в силу того, что не может одновременно происходить эксплуатация миллиарда людей и значительный рост их благосостояния.
Кроме этого, искажённо истолковывая сущность рабочего контроля и других начальных форм участия рабочего класса в управлении обществом, Энгст проваливается в примитивный анархо-синдикализм. Невозможно осуществлять государственную власть чисто классовыми рабочими объединениями. Они всегда - явление временное. Что в России 1918 г., что при Мао во времена Великой пролетарской культурной революции. Временное потому, что за кратким периодом формирования советской власти, когда стоит необходимость в самые сжатые сроки взять управление основными функциями государственной власти на себя, воспитать кадры с необходимыми навыками организации производства, учёта и контроля в народном хозяйстве, следует этап поднятия роли рабочего класса на следующую ступень. Теперь представители класса-гегемона, получив опыт управления производством, продолжают руководство народным хозяйством без хаоса и кустарщины не столько как субъект контроля на том или ином предприятии, а как коллективный хозяин промышленности всего Советского союза как носитель общественной собственности на средства производства. «Марксист» Энгст всего этого не понимает, предполагая будто руководство экономикой может выражаться исключительно в форме прямого управления отдельными предприятиями.
Теперь что касается представлений Энгста о том, что при Мао де такого не было. Если бы пекинский профессор взял на себя труд разобраться в вопросе, то он бы знал, что Мао Цзэдун, наблюдая слабость национальной буржуазии Китая, обеспечил сохранение этого класса и союза с ним сразу после победы революции. В условиях экономической отсталости КНР другого пути просто не было. На VII съезде КПК в 1945 г. Мао Цзэдун объявил о политике регулирования отношений между трудом и капиталом. С одной стороны, государство обеспечивает охрану социалистических завоеваний для всех трудящихся, с другой - гарантирует предпринимателям получение прибыли от рациональной эксплуатации в тех пределах, которые очертит КПК исходя из стратегических планов развития страны. Т.е. именно с тех пор совместные усилия труда и капитала имели целью развитие промышленного производства КНР, искоренение бедности и привлечение представителей активной, патриотичной национальной буржуазии к решению стратегических задач развития страны. Исключительно на условиях диктатуры рабочего (работающего) класса в лице КПК! Другое дело, что по мере развития собственной промышленности, при самом активном, братском участии СССР и др. соцстран, Мао Цзэдун заявил о недопустимости такого развития частного капитала в КНР, которое позволило бы буржуазии «контролировать жизнь народа». Великий кормчий призвал национализировать те предприятия, которые «либо носят монополистический характер, либо очень велики по своим масштабам и не могут управляться частными лицами» («банки, железные дороги, водные пути сообщения и т.д.»). В этом Мао Цзэдун видел осуществление суньятсеновского принципа «ограничения капитала», особенно связанного с правящей верхушкой гоминьдана.
Правомерность такого подхода была признана сталинским СССР. В принципе, эту же политику, только иными средствами продолжил Дэн Сяопин. Отсюда все попытки Энгста и Ко представить дело так, что сегодняшняя КПК эксплуатирует массы и нацелена на заботу лишь о текущих и частных интересах предпринимателей-партбилетоносцев, не выдерживает научной критики.
Что касается Сёмина, то он как человек, не считающий Сталина классиком марксизма, не помещающий его на обложку своего ютуб-канала вместе с Марксом, Энгельсом и Лениным, отрицающий сталинский опыт построения первой фазы коммунизма в СССР, не в состоянии осмыслить соответствующий китайский опыт. В противном случае Сёмин был бы в курсе, что коммунисты-миллионеры имелись и в сталинском СССР. Те, кто реально трудился, в т.ч. «пахал» головой как Иосиф Виссарионович, были материально обеспечены по принципу первой фазы коммунизма: от каждого по способности - каждому по труду. Этот принцип социальной справедливости означал, что ни у кого не может быть никаких преимуществ, кроме завоёванных личным трудом на благо общества. Когда качество и количество присваиваемых материальных благ соответствует качеству и количеству труда - у молодых людей появляются веские основания «делать жизнь с товарища Дзержинского» - быть инициативными, целеустремлёнными, дисциплинированными и трудолюбивыми творцами нового общества. И чем больше таких созидателей, чья комфортная, насыщенная, разносторонняя жизнь возведена в пример другим, тем активнее у большинства людей станут пробуждаться стремления лучше трудиться, чтобы лучше жить. Такое устройство советского общества не только позволило ликвидировать нужду, наполняя общественные фонды потребления и обеспечивая ПЛАНОМЕРНОЕ СНИЖЕНИЕ ЦЕН, но и воспитывать честных и не ленивых граждан понимающих, что их высокая производительность труда и осознанно растущее потребление, выходящее за пределы среднего уровня - тех социальных норм соответствующих низкоквалифицированному, заурядному труду, будет обеспечиваться всеми силами, в т.ч. и артелями, и кооперативами и колхозными рынками.
В условиях поступательного движения к научно-организованному обществу гарантированные социальные нормы потребления будут неуклонно повышаться за счёт увеличения производительности труда и снижения цен, соответственно, будет умаляться рыночный сегмент экономики. На сегодняшний день КПК, рассматривая экономическое строительство как свою главную задачу, выдвигает на первое место положение Маркса о науке как первейшей производительной силы, осуществляя стратегию подъёма государственной мощи КНР силами качественно подготовленных научных кадров.
Иначе говоря, плановая экономика не обязательно должна быть такой дубовой как в послесталинском СССР, когда снижение цен было свёрнуто, а производительность труда на фоне угасающего стахановского движения, перестала отвечать требованиям расширенного воспроизводства общества. Когда уравнительный подход хрущёвцев обернулся вопиющей несправедливостью, дав старт торможению строительства коммунизма в СССР.
По вопросу перерождения партии, практика показала, что от революционного движения первыми отпадают не только невежды в марксизме, но все те, кто освобождает себя от «химеры» совести:
«Совесть, если, конечно, иметь в виду диаматически наполненный процесс непрерывного самоконтроля, позволяет самой личности судить о том, насколько он дорос до роли авангарда рабочего класса, более точно, чем об этом может судить любой внешний судья. Именно компетентная совесть каждого коммуниста в большей степени, чем бланк партийного билета, гарантирует неперерождение партии, обеспечивает компетентное участие коммуниста в пропагандистской и организаторской работе.
Если совесть, т.е. диаматически наполненный самоконтроль, не господствует в каждом коммунисте, то сумма бессовестных членов партии ничего не сможет предпринять против любого другого такого же бессовестного члена. Именно так и начала формироваться во времена Хрущёва круговая порука некомпетентности и, следовательно, бессовестности в кадровом составе КПСС, достигшая при Андропове и под его покровительством всепроникающего всевластия». (В.А. Подгузов «Научный централизм как противоядие от оппортунистического перерождения партий с коммунистическими названиями»).
Поэтому, когда «Прорыв» утверждает, что китайские дельцы зарабатывают столько, сколько им позволяет государственная власть рабочего класса в лице КПК, то это означает, что если китайские коммунисты вопросах строительства научно-организованного общества окажутся нерадивыми каменщиками - примутся класть на совесть, то КНР не избежит печального опыта контрреволюции в СССР, предопределённой поражением марксистов в теоретической форме классовой борьбы внутри КПСС.
Рассмотрим ещё один аспект антикитайской пропаганды, чтобы понять в чём заблуждается/беспардонно лжёт профессор пекинского университета - «марксист» Ф. Энгст:
«Когда я изучал историю культурной революции, я постоянно сталкивался с неопровержимым доказательством. Рабочий класс был хозяином в стране. Что это за доказательства? Внутрипартийная борьба, полемика, дискуссия и соперничество на заводах, в университетах или школах были возможны только потому, что рабочим принадлежала власть».
Понятие «культурная революция» в научный оборот ввёл Ленин. Сущность её - борьба за мировоззрение людей. За избавление от буржуазных взглядов на жизнь. За формирование прогрессивной, научной картины мира на базе освобождения и развития производительных сил в условиях становления новых производственных отношений.
Противоречие между главным тезисом коммунизма - всё на благо человека и умирающей, разлагающейся буржуазной идеологии - всё на благо платёжеспособного индивида, разрешается в борьбе двух линий: либо мы поднимемся до уровня требований оптимального для Homo sapiens - научно-организованного общества, осушим болото устремлений к личному благополучию и заставим эксплуататоров жить за счёт собственного труда, либо паразитические взгляды и нравы современного организованного невежества - образованного мещанства погубят человечество.
Другими словами, главная задача культурной революции, подавив представителей эксплуататорских классов и носителей буржуазной идеологии, поднять стадный уровень развития общества, доставшийся в наследство от частнособственнической селявухи до человеческой ступени взаимоотношений между людьми, когда эффективность экономики измеряется не накоплением капитала на счетах отдельных лиц, а ростом качества и продолжительности жизни всех без исключения членов общества. Когда люди привыкая к разумной и комфортной жизни замечают, как она становится всё комфортнее и увлекательнее! Этот процесс можно сравнить с правильным, коллективным воспитанием детей, где на первый план выносится всё то, что способно возвысить человека, раскрыть его прогрессивные желания, бескорыстные мотивы и высокие духовные потребности, демонстрируя как неуклонное стремление ко благу всех (дремлющее у взрослых под рыночным маринадом), способно каждого сделать счастливым - свободным от отношений при которых «из людей добывают деньги, как из скота сало» .
Учитывая, что культурная революция - есть борьба, то какая же борьба способна сузить рамки личного эгоизма в виде интересов собственного «Я» и расширить рамки общественных, научно-обоснованных потребностей человека, чтобы «Я» лишившись низких страстей и упадочных влечений представляло собой орудие взаимного счастья для всех?
Ввиду того, что всем членам общества чтобы существовать и оставаясь разумной формой жизни продолжать свой род, необходимы определённые материальные и духовные блага добываемые в результате производства - коллективного преобразования природы, то не понимать или игнорировать тот факт, что при общественном характере производства частный характер присвоения его результатов доказывает, что кое-кто не сея плоды труда других вкушает, значит вольно или невольно поддерживать подобное положение дел - быть несознательным, стихийным элементом общества не готовым для борьбы с тем тысячелетним злом, чья противоположность окрещена прогрессом.
С момента выхода в 1902 г. ленинской брошюры «Что делать? Наболевшие вопросы нашего движения» известно, что «стихийный элемент» представляет из себя, в сущности, не что иное, как зачаточную форму сознательности». Противоположность стихийного элемента - зрелая форма сознательности образованного и организованного элемента, чья зрелость проверяется ПОНИМАНИЕМ как объективных законов общественного развития, так и механизмов реализации объективной необходимости, которую эти законы выражают. Поэтому стихийность массы требует от компартии массы сознательности, а теперь представьте себе утопию Энгста когда идёт бесконечная «внутрипартийная борьба, полемика, дискуссия и соперничество на заводах, в университетах или школах» .
Считать доказательством установления пролетариатом своей диктатуры «внутрипартийную борьбу», переходящую в «соперничество на заводах, в университетах или школах» - принимать за истину формальную сторону дела. Очевидно, что открытые дискуссии - это признак более свободных, а значит более ОТВЕТСТВЕННЫХ отношений между людьми, потому что в условиях буржуазной диктатуры научная полемика о движении общества к прогрессу замалчивается (стоит вне закона) принципиально. Но содержательно боевая организация рабочего класса - это не дискуссионный клуб, участники которого поглощены спорами по поводу описания мира.
Если полемика происходит не в сплочённом коллективе, она будет основана на страстях, душевных порывах, эмоциях, безответственной критике и ждать научного = твёрдого и результативного решения задач, стоящих перед партией и обществом нет смысла. Художественной иллюстрацией бесплодности «споров до хрипоты» служит известное стихотворение Маяковского «Прозаседавшиеся», изображающее как свободный обмен мнениями не обеспечивает сознательного отношения к делу.
Другими словами, первичен не свободный обмен мнениями, первичен ПРОФЕССИОНАЛИЗМ всех обменивающихся мнениями.
Пекинский профессор не понимает, что противоположности органически взаимосвязаны, взаимозависимы и являются условием существования друг друга. Более того, абсолютизируя борьбу противоположностей и апеллируя к опыту КПК под руководством Мао Цзэдуна, Энгст упускает из виду тот факт, что между буржуазией и рабочим классом в течении определённого времени и в определённых сферах деятельности имеется взаимозависимость, когда буржуазия под руководством авангарда рабочего класса используется для достижения определённых целей развития вчерашнего полуфеодального общества.
Например, патриотизм национальной буржуазии КНР являлся положительным фактором в деле создания единого фронта рабочего класса и буржуазии на протяжении всего процесса преобразования последней в борьбе с американским и европейским империализмом. Энгст же фактически отрицает тождество противоположностей, игнорируя тождество между рабочим классом и национальной буржуазией Китая, а тем более тождество между различными классами, прослойками и отрядами трудящихся.
Отталкиваясь в своих заблуждениях от Культурной революции в КНР, Энгст не раскрывая её причин, хода и следствий, принимается трактовать её сущность с точки зрения типичного хвостиста из «рабочей оппозиции» Шляпникова: «верните власть рабочему классу!». Подобный подход радует Сёмина с его проповедью стихийности, мол, в результате неизбежной катастрофы капитализма восставший народ сам выдвинет лидеров, которые организуют партию, возьмут власть, удержат её и построят коммунизм…
Великая пролетарская культурная революция в КНР как решительное наступление на явных и тайных адептов капитализма вызывает у прорывцев одобрение. Она преследовала несколько взаимосвязанных целей в деле строительства коммунизма:
1. Нанесение удара по буржуазной части деятелей науки и искусства. Деморализация и изоляция тайных и явных сторонников частной собственности, в первую очередь среди интеллигенции.
2. Масштабная чистка КПК, госаппарата и провинциальных звеньев управления (бюрократов-чиновников ещё гоминьдановской закваски) на фоне борьбы за власть в руководстве партии между Мао Цзэдуном - председателем партии и Лю Шаоци - председателем КНР.
3. Упрочение диктатуры пролетариата в КНР, возобновление политики Трёх красных знамён (в частности Большого скачка), а также усиления антиимпериалистической борьбы.
Горбачёвская «перестройка» наглядно продемонстрировала как советская творческая и техническая интеллигенция с антисталинским, а значит антисоветским = буржуазным сознанием - отродье хрущёвской слякоти, заполонив учебные заведения, учреждения культуры, науки, искусства, объяв своим дутым авторитетом практически все сферы жизни, вызвали до сих пор хлещущие кровавые сопли у идейно обезоруженного и деморализованного советского общества, принудив интеллектуально опустившуюся КПСС к самороспуску, рабочий класс к капитуляции и реставрации капитализма в СССР.
Надо понимать, что именно стихийность, слабая управляемость Культурной революции в КНР привела к тому, что КПК в лице Мао сотоварищи в какой-то момент упустила контроль над ситуацией. Произошло это потому, что рабочий класс не способен самостоятельно вооружаться истинами марксизма, а там, где в этом вопросе недорабатывает компартия, не долго ждать наступления буржуазных идеологов.
Главная проблема осуществления Культурной революции в КНР заключалась в том, что самое сильное сопротивление ей было оказано внутри КПК. Легко пролезая в партию с помощью демократического централизма, буржуазные элементы получали власть и сами создавали, используя пламенную революционную риторику, отряды хунвейбинов и цзаофаней для внутрипартийной борьбы с Мао и его соратниками. Это знакомая стратегия империалистов по реставрации капитализма в социалистических странах: голосовать друг за друга чтобы прокрасться в партию - захватить в ней руководство - опрокинуть правильную политику партии - сдать страну международному капиталу под эгидой США.
Поэтому, если определяющей и организующей силой, двигателем процесса познания масс являются представители научного = марксистского мировоззрения, то одержать победу в борьбе между передовым и отсталым, между отношениями эксплуатации и свободы как осознанной необходимости, возможно только под грамотным руководством партийной организации марксистов. Без правильного партийного руководства, без вождей, овладевших марксизмом в полной мере, идеологическое воспитание масс, их успешная классовая борьба за коммунизм практически неосуществима. Если партия не ставит перед собой или не выполняет задачи максимального углубления сферы сознательного и предельного сужения сферы стихийного в общественном сознании, то влияние буржуазной идеологии на рабочий класс будет нарастать и расширяться. Опять же показательна горбачёвская «перестройка», когда начатый Хрущёвым процесс десталинизации благословил перерождение членов КПСС в мещан и обывателей, что закончилось перерождением рабочего класса в пролетариат: бестолковый, безвольный и потому совершенно безопасный для капитала.
Сегодня типичный «левый», пока всё идёт гладко, без помех и затруднений, в рамках обычного увлечения не выходящего за пределы рыночного выживания, пока нет никаких реальных конфликтов с власть имущими, ведёт себя как товарищ, потому что обстановка для досужего времяпрепровождения благоприятна и необременительна. Пускай там «самые умные», кому больше всех надо овладевают марксизмом пишут рефераты, заметки, статьи для укрепления партийной печати и Центрального Органа, организуют территориальные группы и т.д., а мы будем тусоваться в сети, блистать глубокомыслием очевидных истин поругивая капитализм. Именно этим годами занимается К. Сёмин. Именно поэтому он пригласил для обсуждения КНР преклоняющегося перед стихийностью рабочего движения - оппортуниста Фреда Энгста с его бездоказательными утверждениями в стиле «я так вижу», а не, например, австралийского коммуниста Роланда Бура - живущего в КНР и преподающего в Даляньском технологическом университете. Ведь Бур способен аргументированно опровергнуть россказни о том, что Китай - капиталистическая страна, а это идёт вразрез с позицией оппортунистов, выступающих ПРОТИВ углубления сотрудничества РФ с КНР/КНДР и ЗА победу НАТО на Украине.
Так что с такими «товарищами» всё быстро поменяется, как только им придётся столкнуться с трудностями и лишениями, как только перед ними встанет вопрос о реальной борьбе, как только перед ними замаячит перспектива репрессий со стороны буржуазной диктатуры. В этом-то и заключается главная трудность партийного строительства - уметь проводить чёткую грань между товарищами и врагами, на что демократический централизм категорически непригоден.
