Саморазоблачение оппортунизма
в системе научного централизма - неизбежно

О «самодостаточности» и коллективизме

По результатам полемики, возникшей в редакции журнала «Прорыв» в связи с заметки Алейникова-Иванова, «Задачи коммунистов», опубликованной в 2023 году в «ВК», членам редколлегии Огиенко, Быстрову, Шевцову и Неверову, как известно, в 2024 году была предоставлена полная свобода в деле воплощения их личных взглядов на практику организации пропаганды марксизма и решения задач строительства коммунизма.

Это побудило Огиенко к откровению.

«Подгузову, - писал он, - не нужны самодостаточные сотрудники - ему нужны "легко управляемые" послушные болванчики, которые будут заглядывать в рот своему "мудрому вождю" и слепо подчиняться. А если человек … "смеет" самостоятельно рассуждать и, о, ужас, ставить под сомнение решения "мудрого вождя" или вообще указывать на ошибки - такие Подгузову не нужны».

В этих словах виден крупный след от долгого пребывания в атмосфере продуктов горбоевины, рыночной демократии, ельциновидной гласности.

«Если говорить на прямоту, - торжествует Огиенко, - вождь из Подгузова не вышел, ситуацию усугубляет непомерное самомнение с полной неспособностью воспринимать критику и учиться на ошибках. Пусть он написал ряд серьезных статей, углубляющих марксизм, но толковый главред из него не получился, вся оргработа была, фактически, завалена, и журнал, в конечном итоге, вполне закономерно, пришел в упадок, а следом за ним начала сдавать и газета Редина».

Но, во-первых, «самостоятельно рассуждающие» субъекты очень полезны и для пресловутого Подгузова, и для дела научного централизма, но только, если «рассуждающие» находятся вне редколлегии «Прорыва» и его филиалов. Не Огиенко первым пошел... Во-вторых, «написанное пером» подтверждает, что за восемь лет пребывания в редколлегии «Прорыва», Огиенко, в вопросах усвоения научной логики, остался непорочным. За эти годы, он не попытался поделиться с читателями научно-теоретическим анализом своего самого ценного качества: «самодостаточности» и ее роли в системе НЦ. Между тем, вопрос интересный: как и почему его, «самодостаточного» Огиенко, занесло в эту организацию, и что он искал восемь лет среди «послушных болванчиков».

Если редколлегия состояла бы из одних «болванчиков», то они были бы не способны выпускать журнал, который, растущим числом читателей, признается марксистским. Это понятно и самому Огиенко. Но нет ни малейшего основания для отнесения к числу послушных сотрудников редколлегии, например, Д. Назаренко, автора великолепной книги, ИНИЦИАТИВНО выпущенной им к 150 годовщине со дня рождения Ленина. С этим «приданным» Назаренко и стал сторонником принципов НЦ и журнала «Прорыв». То же самое необходимо сказать и относительно книги и творческого потенциала А.Редина. Его книга тоже уже разошлась полностью. Немало книг уже опубликовала О. Петрова. Посмотрим, что получится у Огиенко, когда в его редакции сойдутся такие же «самодостаточные» люди, как он сам.

Огиенко не понимает ни того, что невозможно жить в обществе и быть самодостаточным, ни того, что состоять в редколлегии, которая пытается соответствовать марксизму и восемь лет молчать, что попал в окружение «болванчиков», можно лишь при полном отсутствии коммунистических начал в характере. Оксюмороном является мнение, что самодостаточный человек может быть полезен коллективу марксистов. Синонимом самодостаточности, господствующей в сознании, являются слова эгоизм, индивидуализм, политический онанизм.

Коллектив - слово, принятое в марксистской науке для обозначения одной из форм отражения ДВИЖЕНИЯ общества в сторону коммунизма. Если нет движения к коммунизму, то неизбежно возрождаются и обостряются межличностные антагонистические отношения между людьми во всех микроуровневых структурах общества. Но верно и обратное, если производственные группы не сплачиваются в коллективы, то проводить коммунистические преобразования в обществе практически невозможно. В СССР мне довелось поработать на трех академических кафедрах. Теперь задним числом отчетливо понимаю, что эти группы кандидатов и докторов наук не являлись коллективом единомышленников, а были случайным собранием карьеристов, смотревших на преподавание отдельных частей марксизма, как на ремесло для получения окладов, должностей и званий. В частности, преподаватели Военно-политической академии им. Ленина, в годы разгула горбаевины, были самыми покладистыми пропагандонами всех горбачевских, демократических и националистических идиотизмов, в том числе и секретарь партийного комитета ВПА им. В.Ленина Кузнецов.

Чем меньше носителей аутентичного марксизма в партиях и кафедрах, присвоивших себе коммунистические, марксистские названия, тем меньше шансов создать там коллектив, тем больше шансов, что носители оппортунизма поведут изощренную подковёрную борьбу против научного централизма.

Коллективизм устойчиво развивается, т.е. происходят РЕАЛЬНЫЕ изменения в восприятии друг друга лицами, функционально объединенными на микроуровне в материальном или духовном производстве, только там и тогда, где и когда происходит реальные коммунистические преобразования на макроуровне. Т.е. в любой формации объединение людей может сложиться в виде симфонического оркестра, военного подразделения, цеха, бригады, экипажа судна, конструкторского бюро, первичной партийной организации…, но качества коллектива подобное объединение людей может приобрести только в условиях постепенного угасания признаков классового деления в обществе в целом, например, сокращения наличного денежного обращения на макроуровне экономики, т.е. затруднений с инструментами коррупции, с расслоением общества.

При капитализме в любой группе, образованной по профессиональному или функциональному признаку, между ее членами возникают животные отношения конкуренции, а по отношению к хозяину, чувство зависти, ненависти, при дисциплине страха и голода.

Только в условиях начавшихся коммунистических преобразований, например, бегства буржуазии и ее интеллектуальных холопов из страны, возможна замена конкурентных межличностных отношений, отношениями глубокой солидарности, первоначально, например, в виде периодических «великих починов», субботников и воскресников, когда труд осуществлялся всеми, вышедшими на работу, без расчета на персональное, причем, дифференцированное денежное поощрение со стороны хозяина. Только при наличии центра, в котором отношения уже строятся на строго научной основе, возможно начало главных коммунистических преобразований и их проекция на отношение людей друг к другу в организациях непосредственных производителей материальных, духовных и политических ценностей. Становление в РКП(б) диктатуры большевиков сказалось положительно на монизме взглядов комиссаров, на дисциплине военспецов, бывших царских офицеров и генералов, на повышении стойкости подразделений Красной Армии и отрядов Красных Партизан, но все это было лишь движением в сторону коллективизма, но не торжеством его полного воплощения.

Разумеется, на микроуровне, отношения коллективизма формируются за счет все большего понимания людьми объективных законов прогрессивных изменений общественной жизни, первенства осознанной общественной необходимости над личными шкурными интересами. В трудовых группах при капитализме, именно дифференциация выплат от хозяина, якобы пропорциональных трудовым затратам, разобщает непосредственных производителей, превращает их в конкурирующую пролетарскую массу. При капитализме «зарплата», большая, чем у соседа, является наиболее сладким «пряником», нанизанным на рукоятку стимула, т.е. шпицрутена.

В свое время, Ленин и Сталин диаматически осветили в теории и подтвердили на практике научное понимание психологии классов, социальных прослоек, прокладок и малых объединений людей в эпоху феодализма и капитализма, и потому они, при жизни, одержали грандиозные победы над царизмом и капитализмом в России, над беспрецедентной иностранной конкистой. Идеи Ленина и Сталина получили развитие и детализацию в теории психологии и педагогики в трудах Крупской, Калинина, Фрунзе, Макаренко и это сыграло положительную роль в ходе разгрома белогвардейщины, кулачества, басмачества, осуществления электрификации, индустриализации, коллективизации и культурной революции в СССР.

Ленин и Сталин, на каждом повороте истории, учли и использовали различия в психике классов и мелких образований российского общества, с его, как минимум, пятью основными экономическими укладами, пятью типами психологического восприятия действительности. На основе этих познаний, большевики поэтапно совершали крутые политические повороты, с одной стороны, сковывающие реакционные, местнические, националистические, религиозные пережитки, проявления психики членов объединений и организаций начала ХХ века, а с другой стороны, удавалось все надежнее формировать лучшие качества в людях, совсем недавно смотревших друг на друга как на конкурентов или как на кровных врагов, через прорези прицелов.

Поэтому, коллективом в марксизме называют только то объединение людей, каждый человек в котором, независимо от вида труда и производства, смеряет свой эгоизм, личные интересы и начинает сознательно следовать к общественно значимым целям, далеко выходящим за рамки профессионального предназначения данного производственного объединения.

Однако социализм - это такой период истории, когда у групп людей появляется лишь возможность вырасти в коллектив. Строго говоря, первой исторической формой коллективных образований являются некоторые, наиболее утвердившиеся в большевизме, первичные организации РСДРП в России 1917 года. Но поскольку досоциалистическая эпоха, в мировоззренческом плане уже сформировала в массах воровские, рабские, господские, монархические, демократические, либеральные, мистические и маньячные взгляды на бытие, постольку далеко не в каждой профессиональной группе, не в каждой партийной организации могут сформироваться качества коллектива. Есть много шансов образовать «сообщество пауков в банке», особенно на ранней стадии строительства социализма, т.е. первой примитивной фазе коммунизма, дефекты которой и определяются значительной мировоззренческой безграмотностью пролетарских масс и интеллигентской прослойки.

СОСТОЯВШИЙСЯ коллектив - это объединение людей, в котором каждый его член осознает свою НЕДОСТАТОЧНОСТЬ для практического решения стратегических общественных проблем и воспринимает как безусловное благо не только высокий уровень развития других сотрудников, не только тождество марксистских взглядов на социум, но и признает НЕОБХОДИМОСТЬ направляющего и координирующего, состоятельного центра научно-теоретического альтруизма.

Коллективом можно назвать объединение людей, которые на макроуровнях откликаются на усилия центра по коммунизации общественных отношений все более глубоким ОЧЕЛОВЕЧИВАНИЕМ каждого непосредственного производителя материальных и духовных ценностей.

Полноценным членом коллектива можно считать только того узкого специалиста, кто на своем посту, в силу уровня своего марксистского образования и воспитания, уже не способен «подложить свинью» всем, т.е. не даст себе поблажек при исполнении, прежде всего, своих функций, а будет работать на пределе своей добросовестности, осознавая все свинство попыток облегчить себе жизнь за счет других участников процесса производства материальных, художественных и политических ценностей.

Сталинский период массового воспитание в коллективах и через коллектив значительной части художественной и технической интеллигенции, в том числе, в «шарашках», самым положительным образом сказалось на поведении тружеников тыла города и деревни в годы Великой Отечественной войны. Во многом, благодаря партийно-организованному коллективизму сталинского типа, при сложнейших технических и производственных условиях, СССР дал все необходимое для фронта и для Победы, чего не смогла дать вся фашиствующая Европа и потворствующие ей Британия и США.

Словом коллективизм в марксизме обозначают то единство противоположностей, когда каждый из разноплановых экспертов ОСОЗНАЕТ богатое содержание своих личных связей, возникающих в производственном процессе того или иного содержания в системе общественного разделения труда, на базе борьбы за коммунизм, и политическое значение своей личной, образцовой ударной производственной деятельности.

По своей сущности, содержанию и значению коллективистские связи много выше и продуктивнее, чем кровные, родоплеменные, расовые, национальные, религиозные и, тем более, финансовые, меркантильные связи. Одновременно, коллективизм не противопоставлен родительским сыновним, дочерним, любовным, дружеским отношениям. Коллективизм эпохи социализма наполняет бытие конкретных лиц исторической адекватностью, притормаживая процесс формирования слоя людей с психикой телефонных мошенников, микрокредиторов, черных риелторов и многомиллионых армий их жертв. В отличие от этих локальных, паразитарных личностных форм отношений, коллективистские отношения рождаются научным осознанием социальных, стратегических причин и последствий от совместной деятельности марксистов и сочувствующих им, здесь и сейчас.

Коллективом является то объединение людей, в котором инициатор коллективизации, координатор, исходит не из своих личных, тем более, меркантильных интересов, а руководствуется НАУЧНО ОСОЗНАННОЙ НЕОБХОДИМОСТЬЮ концентрации и централизации разнородных экспертов в систему, субъекты которой едины и в мировоззренческих вопросах общественного бытия, и в практических делах, подчиняя себя задачам переустройства общества на основе требований объективных законов искоренения предпосылок для возникновения антагонизмов между людьми, следовательно, на основе познанных объективных законов демилитаризации, денацификации, демистификации психики народов мира, углубления их представлений об объективных законах развития каждой личности, о законах развития красоты, всеобщей искренней доброжелательности, о законах искоренения конкурентности, меркантильного карьеризма в психике людей.

Т.е. с одной стороны, движение общества к коммунизму ведет к угасанию атавистических, конкурентных пережитков в психике людей, а с другой стороны, к зарождению альтруистических, строго научных, общественно значимых мотивов и ценностей в психике нарастающего числа трудящихся.

Строго говоря, по степени сформированности коллективизма в психике людей, можно судить о степени очеловечивания всего общества, о динамике его выделения их животного мира и движения к коммунизму.

Но, оказалось, Огиенко долгое время делил редколлегию на самодостаточных лиц и на позорно исполнительных «болванчиков». Но, поскольку задачи строительства коммунизма на местах, в рамках каждой, отдельно взятой, организации, может осуществлять только коллектив носителей научного единомыслия, то размежевание есть достаточно надежный способ практического определения, какой круг людей больше всего соответствует марксистскому названию КОЛЛЕКТИВ.

«Да уж, - потешается Огиенко, - смешно получается: Подгузов предъявляет мне, что я, видите ли, "бездарно потратил 8 лет своего пребывания в редколлегии", но зачем же он позволял мне бездарно "сидеть в редакции"? Более того, никак претензий ко мне не было, статьи мои хвалил…».

Во-первых, все 8 лет теплилась надежда, что усилия, которые затратили Редин и я на воспитание, принесут плоды. Ведь все эти годы, после недолгих, но эмоциональных споров, Роман принимал редакторские правки и статьи получались достаточно марксистскими. Однако по ходу полемики в ВК по поводу «задач коммунистов», опубликованных Романом, его незалеченная поверхностность проявила себя вполне определенно. Во-вторых, специфика НЦ состоит в том, что никакие прошлые теоретические удачи, не избавляют литератора от предоставления ему свободы за пределами редакции «Прорыва», если он в открытом интернете критикует руководство журнала. В этом случае применяем сталинскую методику: «Критикуешь? Покажи на практике, как нужно работать».

Ныне самодостаточный Огиенко имеет желанное условие для создания собственного объединения индивидов, предпочитающих «самостоятельно рассуждать» и «ставить под сомнение» мудрые решения… самого Огиенко. Как это происходит на практике, уже показал Неверов при обсуждении проблем теории управления при коммунизме с Быстровым и Огиенко. Хорошо еще, что не всегда матом.

Прошло совсем немного времени и вот уже в ВК 27 августа 2025 года Константин Неверов обращается к единомышленникам по делу о пресловутых «задачах коммунистов»: «Товарищи, ау! ВК вымер что ли?!».

О партийной и редакционной дисциплине

В ходе годичной переписки, характеризуя некоторые мои подходы к управлению членами редколлегии «Прорыва», Быстров бросил реплику: «авторы не крепостные». Правда, чуть позже, он написал, что его не так понял:

«Да, помнится, я говорил про то, что авторы - не крепостные. Но это было абсолютно в другом контексте. Речь шла о том, что авторы - не крепостные, поэтому вправе публиковаться где угодно. Я просто не мог сравнить отношение к себе с крепостным правом, поскольку это неправда. Вы ж мне сами неоднократно поддерживали мой подход: объемные статьи - в журнал, заметки - где угодно».

Но, если бы Никита считал мое отношение к авторам приемлемым, то зачем нужно было напоминать мне, что авторы не крепостные? Между тем, остается фактом, что наибольший объем литературного «оброка» Быстров, до недавнего времени, отправлял в журнал «Прорыв», терпел мои редакторские «ножницы», напоминания о сроках подачи материалов и, только короткие заметки, написанные им от души и на злобу дня, он размещал «где угодно». Такая пропорция могла стать и поводом, и следствием, возникновения чувств нарастающего раздражения и поиска путей получения большей авторской свободы.

Марксист же не может относить крепостничество к наиболее жесткой форме принуждения и повиновения. Четыре крестьянских войны в России, и донское казачество тому подтверждение. Марксизм предполагает жесточайшее подчинение человека только объективной необходимости, осознанной в научном ключе. А законы достижения стратегических побед требуют бескомпромиссной концентрации и централизации носителей исследовательских и пропагандистских потенциалов.

Маркс писал, что идеи - это такие цепи, которые невозможно разорвать, не разорвав собственного сердца. Каждый, кто изучил труды Маркса не для получения зачета у профессора, знает, что объективно «неразрывными цепями» могут быть только научно состоятельные теории. Поэтому, в период обострения классовой борьбы в мире, открытого устремления олигархов всех наций к третьей мировой ракетно-ядерной войне друг с другом, только изнуряющее самообразование, бескомпромиссная сознательная партийная дисциплина, централизация усилий кадров «стоит свеч» и может, постепенно, сформировать силу, ни мало, ни много, способную привести мир к полному удалению «зубов» и «когтей» у двуногих хищников, старающихся развязать третью мировую войну.

И, если вместо напряженной борьбы каждого прорывиста за рост своего личного научного потенциала и, следовательно, авторитета как теоретика марксизма, некоторые из них тратят время на разработку… статистических показателей, якобы, «снижения» влияния «Прорыва» на массы, которое на этом этапе кризиса в современном коммунистическом движении и не планировалось, на разработку житейских советов главреду, подозрительно напоминающих рекомендации маркетологов из фирм, торгующих фальсифицированными плацебо, то в отношении таких товарищей следует проводить твердую кадровую политику, что и было сделано. Короче говоря, САМОДИСЦИПЛИНА прорывистов должна быть научно обоснованной, сознательной, а потому мощнее примеров крепостной дисциплины, поддерживаемой еженедельной субботней поркой на конюшне.

Последующая многомесячная переписка доказала, что предпосылки к противостоянию зрели достаточно долго, по законам конспирологии, а Огиенко некоторое время был лишь нетерпеливым рупором мнений о журнале и его главреде, сформулированных «старшими товарищами».

О критериях научности и профессиональной пригодности кадров

У конфликтов, возникающих в среде современных левых, ведущих к распаду организаций, есть мощные субъективные корни. Хорошо, если диаматика текстуально усвоена в достаточном объеме ее важнейших категорий и уже превратилась в органический метод добросовестного мышления, стала проверенной основой для умозаключений при принятии решений. Организации таких литераторов гарантируется единство, долгая, дружная, а потому, продуктивная борьба за общественный прогресс. Только в этом случае, принцип: «Сочтемся славою…», реально работает.

Другое дело, когда отдельные цитаты из диаматики уже содержатся в памяти членов организации, но носители таких «корпускул» методологии, пока еще, недостаточно самокритичны, не замечают, что решения вырабатываются и поступки совершаются ими на основе эклектики инстинктов, рефлексов, интересов, житейского опыта двух десятилетий традиционного семейного и рок-рэп-поп воспитания на основе сведений, найденных в википедии, позаимствованных у ИИ, полученных в либерально-демократических школе, ВУЗе, в ходе рыночной конкурентной, товарно-денежной деловой рутины.

Младогегельянец Карл, сочинявший лирические стихи, и диаматик Маркс, издавший первый том «Капитала», с научной точки зрения, разные личности, с разной ролью в истории человечества. Люди, застывшие в напыщенном младогегельянстве, ничего существенного «матери истории» не смогли дать. Маркс, не дописав первый том «Капитала», активно поучаствовал в создании Международного товарищества рабочих, но, оказалось, что членам этой организации катастрофически не хватало научно-теоретической подготовки и потому, первый Интернационал первым и пал под ударами истерического оппортунизма массы необразованных леваков.

Студент В.Ульянов, начитавшийся Чернышевского, и литератор Н. Ленин, сделавший к 1893 году, т.е. к своим 23 годам жизни, крупный шаг в развитии марксовой теории расширенного воспроизводства в условиях НТП, на основе опережающего производства средств производства для производства наукоемких орудий труда, тоже, отличаются друг от друга, как бунтарь одиночка и вождь всего прогрессивного человечества. Но Ленина окружали уже не бакунинцы и лассальянцы, а начитанные марксисты: Сталин, Дзержинский, Фрунзе, Киров, Калинин, Свердлов, Кржижановский, Бонч-Бруевич, Чичерин, Семашко, Луначарский, Хо Ши Мин, Димитров…, поэтому третий Интернационал, организованный при самом деятельном руководстве со стороны Ленина и Сталина, уже не выглядел «призраком коммунизма», а был подвергнут беспрецедентной по масштабам агрессии со стороны олигархов империалистических государств, заключивших, именно, антикоминтерновский пакт. Коминтерн не был побежден и не распался, а был сознательно распущен, когда и Димитрову в 1943 году стало ясно, что только воспитанная Сталиным ВКП(б), в значительной мере уже свободная от откровенных высокопоставленных троцкистов, является реальным интернациональным, дееспособным, объективным ЦЕНТРОМ коммунистического и рабочего движения в мире.

Наполненность сознания участников политической партии научными истинами в области обществоведения - важнейшее условие долгожительства и роста результативности политических организаций всех уровней.

Главред - не мороженное, тающее от комплиментов отдельных читателей в адрес «Прорыва». Он лишь констатирует факт, недостаточно массового, но, все-таки, признания принципов научного централизма и предлагает каждому прозревшему читателю организационную фиксацию его активного участия в развитии идей «Прорыва» в роли кандидата в редколлегию. Главред не располагает химическими или техническими индикаторами для мгновенной проверки степени искренности и пригодности каждого индивида к работе в составе редколлегии на принципах НЦ. Приходится проверять симпатизантов в практической деятельности: их начитанность, склонность к научно-теоретическим исследованиям, инициативность, исполнительность и степень их готовности работать в коллективе.

Невозможно быстро установить, каким потенциалом научно-теоретической подготовки располагают и какими мотивами руководствуются вновь обретенные члены редколлегии. Здесь может быть и едва сдерживаемая мания величия, и неоправданная скромность, и холодный вражеский расчет. Практика постепенно проясняет, чем, на самом деле руководствуется и на что способно лицо, заявившее о своем одобрительном отношении к концепции НЦ и деятельности «Прорыва».

Только со временем стало вполне очевидно, что мотивом, например, Сарабеева и Голобиани, была попытка протащить троцкизм в тематику журнала, поскорее оседлать принцип НЦ в своих интересах, как это пробует сделать сегодня некто Радионов, поспешивший провозгласить себя создателем Партии НЦ. Могут сказать, что это дела давно минувших лет и можно уже прекратить поминать Сарабеева и Голобиани, Огиенко и Быстрова… Но эти поучительные примеры из истории «Прорыва» показывают, во что обходится левому движению шапкозакидательское отношение некоторых активистов к научной теории, нежелание повторить восхождение Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина по «горным кручам» диаматики. Т.е. речь идет о примерах, которые подтверждают наиболее ОБЩИЕ законы формирования победоносных левых сил. В среде левых были и есть носители такого дефекта сознания, когда они претендуют на руководящие роли, не имея весомых доказательств, что они освоили методологию Маркса, Энгельса, особенно, Ленина, Сталина как гениев, обеспечивших себе при жизни Победы над ВСЕМИ своими теоретическими и военно-политическими противниками. Отказ от принципиального отношения к претенциозным недоучкам ведет к торжеству благих пожеланий, возрождению лассальянства и троцкизма, идиотизма хрущевины, горбоевины и ельциноидности.

В обществе, бытие которого построено на буржуазных контрастах, одни литераторы искренне озабочены тем, чтобы осветить путь прогресса всего человечества, чтобы как можно меньше возникало препятствий на пути выделения человечества из животного мира, ради более динамичного увеличения дистанции между миром инстинктов и миром адекватного мышления. Другие же, в лучшем случае, пытаются приспособиться к существующим полуживотным требованиям рыночной конкуренции в системе частной собственности, идеологически обслуживая тех, кто безоглядно берется за монопольно высокую частную выгоду, за свое имперское положение в политике, не брезгуя никакими средствами, не обращая внимания на террористические, экологические и демографические последствия, готовя для себя любимых или циклопические бомбоубежища, или полет на другую, еще не загаженную планету.

Поэтому, сохранение за авторами свободы выбора издательства, одновременно, является своеобразным ТЕСТОМ на степень их личной научной и нравственной зрелости, искренности их намерений и исполнительской дисциплины, их авторитетности в глазах руководства того или иного издания.

Абсолютно оправданно, когда, во исполнение опубликованных принципов НЦ, наиболее подготовленные и уверенные в себе товарищи берутся за создание местных филиалов «Прорыва», способных полноценно вести пропаганду марксизма, выбирая наиболее эффективные формы агитации и, в полной мере, сотрудничая с «Прорывом» так, как это делают, например, Редин, Назаренко, Бронислав, Е. Иванов, Половинко, Кузнецов, Ермолин.

Но неприемлемо, когда, например, Шевцов несколько лет не предлагал в «Прорыв» вообще ни строчки, «оправдывая» это тем, что ему, дескать, нужно немного подтянуть себя в теории, чтобы быть достойным журнала. Приходилось иногда испрашивать разрешения у Шевцова, чтобы опубликовать в журнале некоторые из его вполне приличных заметок, опубликованных «где угодно».

Так что, факты многочисленных публикаций некоторых членов редколлегии «где угодно», в совокупности с их маркетологическими советами главреду «Прорыва», ясно свидетельствуют о появлении и усилении когнитивного диссонанса среди членов нашего коллектива.

Конечно, плох тот автор, который не носит «маршальский жезл» в своем «ранце», не думает о росте своего личного авторитета в общем информационном пространстве, о своем месте в иерархии конкретной организации. Но в системе научного централизма формальный карьеризм и, вытекающие из этого, «дворцовые перевороты» - разрушительная бессмыслица. Научно-теоретическая состоятельность и организаторские навыки должны, сначала, отразиться в полной мере на качестве исследований, на откликах читателей, коллег и, только в силу успеха на этих направлениях, автор может, помимо своей воли, превратиться в реальный центр управления процессами и людьми, в центр притяжения читательского внимания и повышения исполнительской дисциплины наиболее совестливых, начитанных и деятельных читателей.

Демократизм, как один из признаков
интеллектуальной деградации

Мировая историческая практика многократно показала, что многовековая система демократических выборов привела к тому, что в открытых предвыборных дебатах, все кандидаты во власть, не без оснований, называют друг друга дураками, ворами и предателями. Пока общество будет жить в рамках химер политической экономии, партия научного централизма одна будет способна порождать такую атмосферу в обществе, при которой каждый из претендентов на руководящее место в планирующих и координирующих учреждениях разных уровней, будет предлагать свои услуги обществу в качестве эксперта, имеющего практический опыт и, потому, уверенность в своей компетенции и искренности своих мотивов, как это было, например, в случае с Дзержинским, методологическая и практическая зрелость которого позволяла ему с неизменным успехом предлагать себя обществу и в качестве главного чекиста, главного организатора детского воспитания и главного организатора транспортной системы. И, чем дальше общество будет продвигаться в коммунизм, тем реже массы будут ошибаться в своем выборе, тем точнее они научатся оценивать способности и мотивы таких людей, ценность их реального научного вклада в дело прогресса общественных отношений между людьми и предлагать той или иной личности сыграть ту или иную координирующую, направляющую роль.

Уже сегодня некоторых прорывцев выделяет высокая напористость и личная дисциплина, как в вопросах овладения глубинами и тонкостями теории марксизма, в вопросах умелого использования свободного времени для литературной деятельности, так и в интенсивном расширении форм пропаганды и агитации. Это неизбежно сказывается и на повышение степени научности их мотивации, и на качестве предоставляемых ими материалов, на формировании круга просвещенных и мотивированных сторонников принципов научного централизма.

По мере роста научной вооруженности личности, в ее творчестве объективно исчезает то мелкотравчатое, что типично для рыночного публициста и мелкобуржуазной «р-р-революционной истеричности» многих современных левых литераторов. Совершенно очевидно, чем меньше строго научных, проверенных знаний содержится в сознании человека, тем большее место там занимают мотивы объективно не коммунистические, т.е. мещанские, в «лучшем» случае.

О пользе откровенных диалогов

Намекая мне на свою высокую исполнительность, Быстров спрашивает:

«Может, приведёте хоть один пример, когда я ваши указания не выполнял?».

До 2025 года таких документально фиксированных случаев не было, но мое напоминание о приближении сроков подачи материалов часто венчалось вашей просьбой, потерпеть еще пару дней. Но и Сарабеев тоже с 2012 по 2015 годы был демонстративно исполнительным человеком. Однако в конечном итоге, именно мои «редакционные ножницы» вынудили Сарабеева подтвердить целой книгой его сокровенные троцкистские мотивы внедрения в редколлегию «Прорыва».

Поднятый мною чисто теоретически вопрос о вождях в коммунистическом движении, позволил точно определить недостатки в искренности помыслов, в морально-психологической подготовке и в научно-теоретической слабости, например, Новака.

Год за годом мне приходилось приводить важные теоретические вопросы, поднятые в некоторых статьях, например, Новака или Быстрова, в соответствие марксизму. Некоторое количество лет с таким положением дел мы, внешне, мирились. Но в случае с заметкой Иванова, опубликованной в ВК, Огиенко, Шевцова и Быстрова прорвало.

Необходимо отметить, что некоторые авторы «Прорыва» и «Прорывиста», в результате напряженного самообразования, уже сегодня пишут статьи так, что у главреда нет повода вносить в них существенные коррективы, а есть удовлетворенность качественным ростом наших кадров.

Быстров же, за последние 10 лет, не выполнил ни одной стратегической рекомендации журнала по формированию в себе безусловного эксперта в области трудов Гегеля, Маркса, Ленина и Сталина, пропагандиста диаматики, конкретных принципов научного централизма. И это все больше давало о себе знать в каждой последующей серии его статей.

Без моих замечаний проходили только те статьи Быстрова, в которых сплошняком шли пространные «куски», заимствованные им из архивных документов и стенограмм судебных отчетов. Даже Огиенко, предлагал мне тоже исключить Быстрова из списка редколлегии «Прорыва» за то, что в его статьях нет ничего научно-теоретического.

В последний год нашей работы, я переписывался с Никитой по поводу его попыток протащить в середине текста пару фраз с однобоким взглядом на «триумвират» Хрущева-Маленкова-Берии и попыткой демонизировать роль Берии в нем. На этой почве и возникли уже видимые «трещины».

Но теперь-то становится ясно, что исполнительность Быстрова была не централистской, а молчаливо претенциозной. Об этом свидетельствует нынешний шквал «ценных» советов Быстрова о том, как должна была строиться работа главреда по управлению толпами авторов, которых у нас нет, особенно нерадивыми. Причем, поток претензий к стилю моей работы возник не раньше, чем я применил и к нему воспитательную силу декооптации.

Быстров пишет:

«Ну а что касается вопросов управления в редакции, так тут к вам вообще очень много вопросов».

Разумеется, легче всего задавать вопросы, чем их решать. До 2024 года никаких претензий по поводу моей управленческой практики Никита не предъявлял. Исключение других оппортунистов из списков редакции - одобрял, а в 2020 году, после кончины Мартынова, на мой вопрос о фигуре главреда, он ответил, что этот вопрос - риторический. Никаких пожеланий относительно стиля работы Никита тогда мне не высказал.

Теперь же Быстров пишет:

«Начнем с того, что под вашим "руководством" вся работа редакции шла практически исключительно снизу. Это всё понятно, что важнее всего качество статей, а писать таковые мало кто умеет».

Если верно утверждение Быстрова, что писать научно качественные статьи «мало кто умеет», то о какой «исключительной работе снизу» могут вести речь лица «мало, что умеющие»?

Первоначально, в редколлегию «Прорыва» включались все, кто заявляли в своих письмах о признании ими основ концепции научного централизма и обещали следовать рекомендациям, уже апробированным в журнале «Прорыв». Т.е., на первых порах, в число кандидатов в редколлегию принимались все, признающие на словах прочитанное в «Прорыве», как это было и в РСДРП. С самого начала, сторонники концепции НЦ доверяли редактирование своих текстов главреду. Практика показала, что среди примкнувших есть и «стайеры», и «спринтеры», и «теоретики», и «администраторы», а также, лица претенциозные, не слишком упорные в самообразовании, склонные к карьеризму и показухе. Далеко не все начинающие литераторы, кооптированные в редколлегию, и не сразу, объявляли себя бесправными «низами», отягощенными внешним редактированием их работ.

Я никогда не полагался исключительно на «низы» и каждый присланный текст, кроме писем, я проверял, не обращая внимания на ученую степень автора, стаж в роли прорывиста, исправляя ошибки, и потому, читатели получали очередной номер журнала, твердо проводящий заявленный курс на научность публикаций, хотя, иногда, несколько хаотичный по тематике.

Позиции авторов, качества их личностей, психологические портреты проявлялись в их реакциях на мои правки. На этих наблюдениях и выводах и у меня возникали положительные или отрицательные ожидания от сотрудничества с конкретными активистами. Многие из ожиданий себя оправдали. Ряд прорывистов самым серьезным образом отнеслись к самообразованию. Естественно, количество поводов для полемики с такими авторами постепенно сокращалось. Но были и такие, конфликт и разрыв с которыми был неизбежен, хотя, они некоторое время поддавались управлению и приходилось их хвалить за терпимое отношение к правкам.

Многие читатели прониклись интересом к марксизму через простое знакомство с материалами «Прорыва». Но ожидать от них быстрого превращение в теоретиков марксизма - невозможно. За годы жизни, многие из них успели побывать в антикоммунистах, либералах, националистах, леваках, в роли предпринимателей и банкротов. Таким авторам трудно критично относиться к своим МНЕНИЯМ, с которыми они дружно жили в течение десятков лет, разочаровывались, но не находили им замены.

При научном централизме все члены редколлегии обязаны работать ИНИЦИАТИВНО, доставлять в журнал научно состоятельную информацию по всем вопросам бытия, тем более, общественного, формировать региональные авторские коллективы и, ростом собственной компетенции, участием в работе журнала «Прорыв», способствовать его превращению в действительный интеллектуальный центр.

Научный централизм осуществим лишь тогда, когда его организация напоминает не пирамиду с ее «верхом» и «низом», а наиболее совершенную геометрическую фигуру, шар, когда все точки его поверхности РАВНОПРИБЛИЖЕНЫ, т.е. неотличимы по степени овладения марксизмом от такой же точки, называемой центром. На практике же, в любой организации, в которой водятся лица с незаконченным марксистским самообразовании, найдется несколько «точек», претендующих на роль центров. Как показала история, группа лиц, воспринимающая себя коллективным центром, скоро начинают не только свару с существующим центром, но и междоусобную борьбу. Так повели себя меньшевики в РКП(б), особенно, после высылки Троцкого; так случилось и с «триумвиратом» Берия-Маленков-Хрущев; такая же история взаимоотношений Зюганова с Подберезкиным и Семигиным; Тюлькина с Анпиловым и Крючковым, так произошло с Сарабеевым и Голобиани, и у Балаева идут бои за места в ЦК…

«Все члены редколлегии работают так, - пишет Быстров, - как считают нужным и пишут на те темы, которые считают нужными, причем, примерно в те сроки, в которые укладываются. Поэтому номера выходили в свет... ну, когда накопился материал».

А что порочного в том, что все члены редколлегии работают так, как считают нужным? Руководителю легче понять, что они из себя представляют. Разве лучше, когда авторы пишут не так, как считают нужным и, при этом, не укладываясь в назначенные сроки, а номера журнала выходят, когда редакционный портфель… еще пуст?

Степень планомерности работы журнала и научность содержания его статей не связаны жесткой причинно-следственной связью. Формальные планы является общим местом жизни капиталистического рынка и потому капиталистический мир время от времени погружается в мировые экономические кризисы и войны, как и сегодня. Особенность журнала «Прорыв» такова, что авторы пишут, как могут, а к читателю статьи приходят, в основном, соответствующие марксизму. Это главная задача главреда в системе НЦ. В результате большинство статей в журнале «Прорыв», газеты «Прорывист, в «клипах» Назаренко абсолютно не утратили своей актуальности и научной ценности за последние 23 года.

Быстров описал вариант редакционной вольницы, якобы царящей в «Прорыве», упуская из виду, что, редколлегия - это не колония для перевоспитания неразумных малолеток и, каким бы бесхребетным не казался главред, он проводит твердую линию, особенно в вопросе сохранения чистоты кадрового состава.

Идеальный вариант работы коллектива редколлегии марксистского толка тот, когда авторы, трезво оценивая меру своей подготовки в диаматике, пишут, что могут, а редактор пропускает только те статьи, уровень научности которых соответствуют стратегии журнала, качеству современной читательской аудитории, а очередной журнал, «как ни странно», выходит только по мере накопления статей необходимого качества. На практике, наши товарищи делятся на тех, кто занимается изучением диаматики настоящим образом, ставят главреда в известность о своих сомнениях, творческих планах, не считая крепостничеством и тот случай, когда их материалы публикуются в «Прорыве» без их согласия, и на тех, кто, годами скрывает свои истинные устремления и оценки, в необременительном режиме занимается самообразованием, бессистемно ищут модные или легкие темы, кто отягощен необходимостью утверждать их у главреда, предпочитая публиковаться «где-нибудь», не проходя «унизительную» процедуру утверждения темы и готового материала главредом.

«Да, - продолжает Быстров, - к определенным датам это всё было приурочено. Не успели - и чёрт с ним. Будет не 4 выпуска в год, а 3. Нет, конечно, я помню, что вы мне рекомендовали ряд тем для статей. Я на них писал, вы публиковали. Это к вопросу об "управляемости". Да, вы мне напоминали иногда, что нужно успеть к такому-то сроку. Я успевал, как правило».

Следовательно, если вас, Никита, упросят стать главредом «Прорыва-2», вы заставите авторов писать, независимо от того, владеют они диаматикой, или нет и, тем самым, резко поднимете частоту выхода номеров журнала, не учитывая, что ритмичность работы редакций никак не связана с научностью публикаций. В условиях капитализма потогонная борьба главредов за частоту и ритмичность продиктована исключительно финансовой стороной дела и капризами скучающих читателей буржуазного толка.

Десятилетиями ритмично выходил в свет журнал «Коммунист». И что? Трудно было найти более занудное и пустое издание. Но в этом и заключалась одна их хитростей современного троцкизма. По крайней мере, академик Арбатов в своих интервью после 1991 года, не раз ставил себе в заслугу, что журнал «США и Канада» подавал материалы так, чтобы анализ выглядел научно, насыщенно статданными, а американская действительность - прилично, чтобы за «деревьями» обильно математизированных выкладок, было труднее почувствовать запах этого загнивающего «леса».

После 1991 года, несколько лет ритмично выходила газета «Молния» Анпилова, «Бумбараш 2017» Былевского, «Трудовая Россия» Тюлькина. Их содержание было лозунгоподобным, и отклик читателей - нулевой, и потому вечная проблема с окупаемостью.

Не годится для научно-теоретического издания марксистского толка и режим работы «ошпаренной кошки». Мне едва хватает 3-4-х месяцев, чтобы качественно отработать какую-либо одну тему. За этот промежуток времени и Быстров, как правило, справлялся со своими задачами, хотя, часто, наспех, в несколько последних дней. Со временем стало ясно, что ждать от Быстрова статей с глубокими научно-теоретическими исследованиями, не стоит. Как отметил Огиенко, в одной из своих «шпилек» мне, что некоторые авторы слали в журнал «статьи-наполнители».

Но, если в статье не было явных ошибок, меня устраивали такие «наполнители». Из «наполнителей», присылаемых, например, Новаком, часто, приходилось убирать добрую половину текста, без ущерба для смысла.

Многих начинающих прорывистов, первое время, глубоко удовлетворял сам факт публикации в «Прорыве», а у меня долгое время не было выбора, ибо легко понять, что от чувства симпатии к научному централизму, до творчества нового на базе познанного марксизма, даже у одаренных людей, лежат годы «карабканья по кручам науки». Разумеется, в связи с признанием концепции НЦ начинающими прорывистами, уровень новаторства их статей много выше, чем качество статей докторов и академиков периода Брежнева, Суслова и Косолапова в журнале «Коммунист», но оно еще недостаточно для того, чтобы в сознании основной массы читающих пролетариев узкого умственного и отупляющего физического труда, тема критики пороков капитализма дополнялась конструктивом теории объективных предпосылок коммунистических отношений между людьми.

Потому-то и был составлен перечень тем, без раскрытия которых активисты «Прорыва» смогут получить лишь некоторое авторское удовлетворение, но не смогут выполнить свою историческую миссию.

Читателям не ведомо, как велик массив присланных в редакцию, но полностью забракованных статей, сколь велик корпус графоманов, как «глубока» поверхностность, бессодержательность и занудность их статей, которые они годами слали и шлют в редакцию.

«Единственная ваша попытка, - пишет Быстров, - проявить себя как политического руководителя редакции - это публикация в 2015 году списка тем для написания статей... Ну и? Сейчас 2025. Ни я, ни, я думаю, никто другой из членов редколлегии не помнит, чтоб вы запросили, дескать, ребята, а кто что из этого списка взял и кто над чем работает...

Соответственно, если не взял и не работает, то вопрос, почему не выполняется распоряжение главреда... Или же главред выдал список заведомо неподъемных для авторов тем».

Темы коммунизма абсолютно подъемны, если у автора нет страха перед трудностями научного исследования и есть совесть, т.е. человек владеет диаматикой. Социалисты-утописты не владели диаматикой, но их научной смелости хватило, чтобы сформулировать кое-что важное, ставшее одним из теоретических источников марксизма.

Напомню, ТРЕТЬЕЙ моей попыткой было объявление о проведении конференции по коммунистической тематике «Капитала», а ПЕРВОЙ моей политической «попыткой» организовать научно-теоретическую форму классовой борьбы была разъяснительная работа с Тюлькиным в 1987 году, по поводу необходимости учреждения теоретического журнала РКРП «Советский Союз». В конце концов, Тюлькин согласился быть его номинальным главным редактором. Удалось выпустить несколько добротных номеров. А до этого, пришлось убеждать первого секретаря МК РКРП А.А. Сергеева, о необходимости учреждения органа МК РКРП, газеты «Рабочая правда». В 1996 году это удалось и, на правах зам. главреда, до 2001 года обеспечил выпуск 75 номеров на полной окупаемости, на 16 полосах. Затем, в связи с кризисом в РКРП, в 2001 году пришлось убеждать секретаря МК РКРП Мартынова в необходимости учреждения журнала «Прорыв»...

Так что, количество моих «единственных попыток» политического руководства теоретической формой классовой борьбы Быстров несколько занизил. И до первой публикации Быстрова в журнале «Прорыв», и после его освобождения от членства в редколлегии, некоторые читатели, называли и называют наш журнал единственным марксистским изданием в РФ и, даже, «глотком свежего воздуха». И все это не за счет глянца и фотографий звезд. В день, когда писались эти строки, в редакцию от читателя поступила очередная просьба выслать ему все 82 номера бумажной версии журнала «Прорыв» и еще один экземпляр полной подборки, которую автор письма подарит другу.

Попутно стоит заметить, что, например, журнал «Свободная мысль», правопреемник теоретического журнала ЦК КПСС «Коммунист», главред Делягин, в редакции числятся 30 персон. Журнал выходит 3-6 раз в год. Журнал «Прорыв» ныне имеет в редакции 5 человек и выпускает 3-4 номера журнала в год. В качестве главного редактора нескольких политэкономических журналов был профессор Бузгалин, покинувший этот мир в 2023 году на 69 году жизни. Журнал, пока, выходит. Газета «Завтра» Проханова выходит давно, регулярно… Но бесполезно. Огромную работу проводит команда Захара Прилепина. Но, тоже, все удары по хвостам, хотя и весьма содержательно.

Теория полного коммунизма требует много свободного времени. Но далеко не у всех оно сегодня есть. Представьте наших читателей в 2015 году, живших, на момент обнародования в журнале списка тем по коммунизму, например, на Украине, в Азербайджане, Казахстане, Франции или США. Но и эти сложности не причина для отказа от публикации списка стратегических тем.

Я заранее знал, что никаких статей на эти темы никто, даже за год, не напишет. Но исходил из того, что капиталистическая жизнь уже выковала из «ребят» бунтарей, которые, осознав бессмыслицу левой «тусни», внимательно отнесутся к предложениям «Прорыва», пойдут по пути начинающих марксистов и, со всем жаром молодых сердец, возьмутся прокладывать «узкоколейку к Боярке», ко всем тем интеллектуальным «энергоносителям», которые выработаны человечеством. Кроме того, публикация этих тем была своеобразным тестом на зрелость нашего коллектива, на пригодность кадров к научно-теоретической форме классовой борьбы по основному вопросу марксизма. Этот список был приглашением к работе по созданию важнейшей части теории марксизма, т.е. развернутой теории построения и функционирования коммунизма.

Однако список - это еще не план, не задание и не распоряжение, тем более, когда количество тем, существенно превосходит количество членов редколлегии. Списком тем я дифференцировал тот интегральный ориентир, коммунизм, к которому «с камушка на камушек» должны двигаться в своем научно-теоретическом росте и читатели, и литераторы «Прорыва».

По откровенным письмам некоторых товарищей, я теперь знаю еще точнее, что они еще не усвоили все необходимое и, по совести, не могут, с гарантией на стопроцентное попадание в тему, браться за теоретическое решение большинства из перечисленных вопросов теории коммунизма, чтобы не наломать, утопических «дров». Они еще не добрались до своей марксистской «Боярки».

Но, я знаю теперь и то, что есть и такие авторы, воспитанные рыночной жизнью, которых можно, грозным окриком главреда, принудить писать, что угодно, повторяя по поводу строительства коммунизма полную хрущевину, как это делалось повсеместно в КПСС: точно в указанный срок, но тупо.

На моей памяти, году, эдак, в 1986, на волне зуда от ускорения горбаевины, Управление преподаванием общественных наук в ВУЗах Министерства обороны СССР, выдало грозный циркуляр, согласно которому на всех кафедрах общественных наук должны быть написаны фондовые авторские лекции, по всем предметам и темам. Карьеристы, возглавляющие некоторые кафедры марксизма-ленинизма, надавили на своих покладистых подчиненных, те настрочили лозунгоподобные тексты и, кто-то первыми, по-ефрейторски браво, отрапортовали о готовности стопок «фондовых лекций» к проверке. Видимо, по прочтению несколько таких «стопок», даже у чинов политуправления возникла такая стойкая аллергия, что, следующим циркуляром, была запрещена дальнейшая возня с бездарными «авторскими» фондовыми лекциями, а должности начальников кафедр общественных наук в академиях СССР были понижены с генералов до полковников. Было приказано продолжить чтение лекций по учебникам МО и Политиздата.

«Но нет, - восклицает Быстров, - Вы список дали и самоустранились. Никто не пишет, ну и ладно. А через 10 лет всполошились, а чего это не пишет никто? Ваш любимчик Назаренко и другие члены его шайки, может, что написали? Не, видосики строчат и подкасты на насколько часов запиливают, это ж проще».

Не помню, чтобы я всполошился по этому поводу. А то, что «мой любимчик» и его «шайка» не написали, как вы полагаете, следствие моего разлагающего влияния?? А почему ничего на эту тему не написала группа Быстрова? Что, не было «пинков»?

То, что делает Назаренко, по мнению Быстрова, - проще, чем писать статьи на темы полного коммунизма. Но, если это проще, то почему Быстров не строчит, хотя бы, «видосики» с целью пропаганды идей «Прорыва»? Потому, что он ищет только трудные пути?? Мне, например, хорошо известно, сколько времени и орг. усилий, нервов, материальных затрат понадобилось Назаренко, чтобы выпустить и распространить свою первую книгу, первые «видосики» и первые «подкасты».

Но после прочтения критических замечаний Быстрова по поводу судьбы перечня тем, в памяти всплыл анекдот про то, как в психдиспансере пообещали налить воды в бассейн, как только пациенты научатся плавать; и миниатюра из репертуара Райкина, в которой начальник Ж/Д станции целый час наблюдал, как из крана цистерны текла струйка бензина, и не нашлось ни одного человека, который бы закрыл этот кран. Так и Быстров, с одной стороны, посчитал, что незачем было обнародовать список, если никто еще не умеет писать на данную тему, а с другой стороны, он десять лет наблюдал, как никто ничего не писал по поводу коммунизма, и сам не спешил вместо того, чтобы показать образец творческого марксизма, пока я не пришел к выводу, что Никита сам не соответствует роли члена редколлегии «Прорыва».

Если бы за прошедшие годы, Никита уделил внимание диаматике, то он не задавал бы вопросы, а сам описал «букет» исторических, объективных и субъективных причин и предпосылок, породивших массовую «робость» литераторов перед вопросами, касающимися теории коммунизма.

Быстров, тоже, отмечает, что есть темы, за которые наши авторы берутся решительно. Значит, в чем-то уже разобрались. Но, по теме коммунизма, все дружно решили провести «итальянскую забастовку» до тех пор, пока главред не догадается раздать «пендюлей»? В условиях, когда все что-то пишут и публикуют «где-нибудь», нет другой причины молчания на тему коммунизма, кроме честного осознания нашими литераторами сложности для них темы коммунизма на данном этапе их марксистского самообразования.

Интересно, если бы я, «сверху и грозно», назначил самому Никите одну из этих тем по коренным вопросам коммунизма, то, что, он через месяц прислал бы готовую статью, полную диаматики коммунизма?

Что касается Назаренко, то и по прошествии пяти лет, после первого издания его замечательной книги, в редакцию приходят подобные отзывы:

«Передайте товарищу Назаренко мои искренние слова благодарности. Книга отличная, ярко вырисовывающая вождя мировой революции с повседневной (будничной) стороны через воспоминания его сторонников, соратников, так и недоброжелателей и откровенных врагов. Благодаря чему дает более детальное и более живое восприятие образа жизни Ильича, его мыслей и поступков. Начинаешь его воспринимать гораздо ближе и осознавать ту громадную мощь силы воли и энергии, а также несгибаемый оптимизм и нечеловеческую работоспособность (особенно с точки зрения дня сегодняшнего - эпохи ютубов, мемасов, тиктов, рилсов и прочей расслабляющей и отупляющей развлекухи, подавляющей силу воли, а также культа обломовщины и повсеместной маниловщины и словоблудщины). Также стоит отметить необычный стиль написания, можно даже сказать новаторский - тезис, а под ним аргумент-воспоминание (до этого практически нигде не встречал). Читается легко и свежо. Заканчивая чтение и обращая взор на список использованных источников, да и на сам стиль книги в целом, понимаешь какую огромную работу проделал товарищ Назаренко.

В. Дружинин

P.S. … Если все-таки соберусь, преодолею свою лень, то напишу более подробный отзыв на книгу в раздел группы "Прорывцы Юга России". Мысли и идеи, возникшие после прочтения, есть, которые хочется изложить более подробно. А пока, хочу еще раз пожелать товарищу Назаренко дальнейших успехов, здоровья, еще больших сил и воли для новых свершений. Жду подобную книгу про товарища Сталина».

Большие претензии у Быстрова к моему пояснению к списку тем по вопросам коммунизма: "Что касается актива самого журнала, то мы предлагаем список проблем, над которыми мы сами собираемся работать в ближайшее время".

«Что это было вообще? - возмущается Быстров, - Если это список проблем, которые редакция обязалась в ближайшее время решить, то почему главред за 10 лет (!!!) не добился от авторского коллектива решения этих проблем? И это при том, что члены редколлегии все 10 лет работали, писали статьи на другие темы, которые получали от главреда высокие оценки...».

Оказывается, филолог Быстров не понимает, что собираться работать над проблемой, даже работать над проблемой, решить проблему и опубликовать результаты работы, это не одно и то же. Но Быстров резво меняет мое «собираемся работать» на свое: «обязались в ближайшее время РЕШИТЬ». Вот такой получился «перевод» с русского языка.

Был комичный случай в истории марксизма: издатель угрожал Марксу, что отдаст заказ на «Капитал» какому-нибудь другому автору. Несмотря на это, Маркс, искренне желая добра будущему читателю, 20 лет вытачивал этот «самый страшный снаряд, когда-либо пущенный в голову буржуазии». Еще 50 лет читателям «Капитала» потребовалось на создание «механизма», позволившего использовать этот снаряд при решении задач переходного периода, построения основ социализма.

В нашем же случае прошло всего 10 лет после опубликования приблизительного списка тем. Судя по моей переписке со многими прорывистами, они отлично помнят об этом списке и, время от времени, сообщают, что работа, пока, идет не просто, не говоря уже о том, что всем нашим активистам приходится выкраивать время для занятий теорией в условиях борьбы за личное выживание при капитализме. Я их понимаю. Но и они понимают, что этот должок перед мировым пролетариатом у них есть, и они не собираются от него увиливать, но и писать «из страха перед редактором» не собираются.

«А если это нечто были ни к чему не обязывающие рассуждения, дескать, посмотрим, может кто что и напишет когда-нибудь, то нечего тогда и претензии предъявлять, что эти проблемы до сих пор не решены».

Можно ли считать человека сторонником «Прорыва», если для него список тем по вопросам коммунизма «ни к чему не обязывающие рассуждения». Т.е., Никита, руководствуется принципом: если все не пишут, а редактор не шпыняет, то и я не буду писать, даже, если есть что писать и что писать нужно. Признаки групповщины и явились одной из причин, по которой было предложено, группе Быстрова отправится в автономное «плавание».

«Значит, - выносит Быстров приговор, - главред собрал в редакцию тех, кто не в состоянии решить эти проблемы. Но при этом главреда, во-первых, 10 лет устраивало, что эти проблемы в редакции не решаются, а решаются другие, а, во-вторых, он за 10 лет так и не нашел, точнее не смог воспитать и подготовить авторов, способных эти проблемы решить».

Так и хочется воскликнуть: «Не виноватая я…», они сами в редакцию обращались со словами, что признают позицию «Прорыва», что хотят работать с нашей редакцией… и им сразу сообщалось, что их судьба в «Прорыве» будет определяться их усилиями в области САМООБРАЗОВАНИЯ. «Рекрутировал» будущих активистов «Прорыва» не главред, а содержание журнала, качество опубликованных статей. Интенсивность самообразования, это один из лучших критериев пригодности литератора к работе в редколлегии, и я чту это гениальное открытие Маркса: «самое лучшее образование - это самообразование, а самое лучшее воспитание - это самовоспитание». Но, даже у Маркса было два ученика, с которыми он работал лично и плотно. Из одного, за счет самообразования, вырос классик марксизма Энгельс, а из другого вырос ренегат Каутский. И Ленину, и Сталину очень часто не везло на учеников. Гениальный учитель - это не гарантия хорошего ученика. Мир людей сложнее этого правила, а порой, гораздо грязнее.

«И тут, собственно, два варианта. Либо главред молодец, поскольку хоть эти проблемы и не решены, зато авторы журнала решали другие важные (по признанию самого главреда) проблемы».

Вот тут я спорить не буду. Я - молодец. 23 года организую работу журнала в качестве «играющего тренера», при довольно высокой текучести кадров, при устойчивом марксистском качестве опубликованных материалов, хотя, время от времени, обнаруживаются кадры, пытавшиеся скрыть свой оппортунизм и протащить пару троцкистских фраз в середине текста.

Когда писались эти строки в ленте новостей ВК, в «Прорывцах Юга России», появилась довольно объемная и детальная заметка Виктории Ю., в которой раскрываются причины, по которым «Прорыв» сегодня - самый близкий к марксизму журнал. Так что, отложим поминки.

«Либо же главред бездарь, - продолжает гадание Быстров, - поскольку члены его редакции, оказывается, под его "чутким руководством" 10 лет страдали фигнёй, он их за это хвалил, а потом, через 10 лет понял, что они под его руководством страдали фигнёй и не нашел ничего лучше, как выгнать половину редколлегии, но оставить в ней тех, кто 5 лет страдал фигнёй и тоже не решал обозначенные проблемы».

Но я думаю, что вполне логично освобождать от тирании главреда-бездаря тех литераторов, кто «страдал фигней» целых 10 лет, а не тех, кто, по подсчетам Быстрова, «страдал фигней» всего только 5 лет. Тем более, по моему педагогическому опыту и практике партийного строительства идеологического актива КПСС и РКРП, пять лет - минимально необходимый срок, который позволяет достаточно упорному человеку, лишь познакомиться с содержанием более чем 100 томов текстов марксизма-ленинизма и занести основную массу положений марксистской теории в память. Требуется еще, как минимум, три года, чтобы научиться использовать накопленные знания для теоретического и практического решения стратегических и текущих тактических, внутрипартийных и межклассовых задач, если, конечно, задача физического выживания решается достаточно успешно и остается время и силы на саморазвитие.

«Вы тут рассуждаете об управлении при коммунизме, - сетует Быстров, - то есть в обществе людей с научным, диаматическим мышлением и иным уровнем сознательности. Но сами не научились управлять редакцией марксистского журнала в условиях капитализма, когда люди - продукты этого самого капитализма. Вы бы хоть у буржуев поучились этому, что ль. Ленин не чурался этого дела никогда».

«Оказалось» Ленин учился ЭТОМУ у буржуев. Чему этому? Искусству управлять редколлегией «Искры», наполняя многие ее номера исключительно статьями самого Ленина? Что, и искусству распространения большевистской газеты Ленин тоже учился у редакторов буржуазных «Ведомостей», «Известий» и «Таймс». Что, стайки мальчишек бегали по улицам Москвы, размахивая пачками газеты «Искра»?

То, что Ленин призывал большевиков научиться торговаться не хуже капиталистов, это легко понять и найти в поздних трудах Ленина. Но невозможно найти в ранних трудах Ленина положительных оценок изощренной лживости редакторов ВСЕХ буржуазных изданий и их управленческим технологиям.

На моем счету есть некоторое количество статей, написанных добровольно, без принуждения, инициативно, в которых я рассуждаю о коммунизме, о действии некоторых объективных законов на разных этапах бытия коммунистической формации. Но в 2015 году я предложил сделать это же и другим активистам «Прорыва»: порассуждать по более широкому кругу теоретических проблем строительства коммунизма, правда, без расчета на скорый научно-теоретический прорыв, поскольку не по слухам представляю всю сложность освоения диаматикой, без которой научный анализ проблем коммунизма невозможен. На первых порах я приглашал наших литераторов порассуждать, и ничего более.

Слово рассуждать, т.е. спорить с самим собой по поводу объективных отношений в материальном мире и общественном бытии, до известной степени, синоним слову диаматика. Но диаматика оказалась не под силу всей Академии Наук СССР. Почитать в этом отношении, практически, нечего. Поэтому в 2025 году я и призвал прорывистов поискать ответы на вопросы коммунизма в «Капитале» Маркса. Я уверен, их там много, и они все важные, но вычленить их можно только обладая диаматическим методом. Придется подождать еще. Трагедии капиталистического бытия, тоже, хороший учитель рассуждать «от отвратительного».

Правда, одних мыслителей, рассуждения ведут к научному умозаключению, других, к абсурдному, но сами рассуждения не равны ни тому, ни другому. Рассуждение есть лишь движение мысли и итоги этого движения не всегда удовлетворяют совестливого мыслителя. Он продолжает поиск ответов до тех пор, пока не придет к… парадоксальному выводу, который, часто, бывает истинным, а потому, гениальным.

К сожалению, и при коммунизме виртуозами диаматики люди будут не с самого рождения и не все. Поэтому для большинства людей технической и художественной образованности, содержание и результаты их рассуждений будут определяться практическим общественным бытием коммунизма в виде непрерывных живых примеров для подражания с самого детства. Будет общественное бытие, действительно, коммунистическим, прежде всего, без денег, т.е. без предмета, провоцирующего воровство и блятство всех видов, будет и мышление подрастающих поколений, не противоречащим общему здравому состоянию общества.

Подобно тому, как не все пригодны к балету или математике, точно так, не всем дано освоить диаматику исчерпывающим образом. Правда, при коммунизме теоретическая диаматика достигнет такого уровня лапидарности, что ее основы будут успешно осваивать уже в дошкольных учреждениях. Но воспитательницы старших групп детсадов не в одну минуту достигнут необходимого уровня в преподнесении детских вариантов диаматики.

Коммунистическое общество никогда не будет однородным по степени освоения диаматики, но восхождение к ее высотам станет доступным большинству психиатрически благополучного населения. Возможно, у отдельных индивидов абсурдные мысли и противоречия будут возникать, но никогда по соображениям конкуренции и карьеры. Воспитанием большинства детей, школьников, студентов, состоявшихся музыкантов, наладчиков автоматических линий, артистов, архитекторов, художников, парикмахеров, инженеров, конструкторов, врачей, учителей… придется заниматься, и заниматься конкретно.

Быстров же утверждает, что при коммунизме люди разных возрастных категории и специализаций будут обладать равным диаматическим мышлением. Это утверждение не материалистично и не педагогично.

Ленин считал научно-теоретическую форму классовой борьбы, в простонародье, идеологию, областью бескомпромиссных отношений, и здесь абсолютно нечему учиться у буржуазии, мировоззрение которой лживо, цинично, эгоистично, блудливо, абсурдно. Ленин допускал компромисс в тактике политической борьбы, в торгашестве переходного периода, понимая, что стратегическая победа РСДРП возможна, но только при бескомпромиссном следовании диаматике со стороны руководства партии. Поэтому, как только в МО РКРП сменился состав редколлегии газеты «Рабочая правда», несмотря на письменные заверения нового главреда Пугачева, что он будет пропускать все мои статьи без малейшего редактирования, я, как учил Ленин, вышел из редколлегии и организовал выпуск журнала «Прорыв», на правах зама главреда. Не знаю, сколько журналов, и какого содержания Быстров выпустил бы, учась у буржуев, но мне удалось организовать выпуск 83 номеров. Пока даже Быстров все номера журнала называет марксистскими.

И здесь мы подбираемся к «вишенке на торте», т.е. к разбору той ошибки Быстрова, которая позволяет сформулировать главный аргумент моего кадрового решения не в его пользу. Этой «вишенки» абсолютно достаточно, для организационного размежевания.

«Я много работал в буржуазных редакциях в своё время. - пишет Быстров, - Везде был редакционный план, распределение обязанностей с указанием сроков, проверка исполнения и т.п. Везде именно главред решал, какие темы нужно осветить, кто из авторов должен этим заниматься и в какой срок сдать статью. И попробуй не сдай...».

Ну, вот, наконец, прояснилось, откуда ноги растут. Дальше можно было бы и не читать, и не писать ответ, поскольку ясно, сколь «диаматичен» здесь классовый подход, но родился анекдот: «Штирлиц захотел было посоветовать Берии, как…, но, спохватился, вспомнив последние 17 мгновений второй мировой войны в Берлине, и не стал напоминать Лаврентию Павловичу о том, как долго он работал у Мюллера, поняв, что к совету Штирлица Берия мог прислушаться очень своеобразно».

Чтобы быть работником буржуазного издательства, достаточно иметь в памяти словарный запас языка страны пребывания, писать то, за что платят. Шаг в сторону и вас ждет увольнение, как Такера Карлсона или пуля, как Чарли Кирка. Чтобы работать в марксистском издании, нужно основательно владеть диаматикой и понять, хотя бы, «Капитал» Маркса.

Главредов в свои издания буржуи подбирают из числа проверенных на подлостях людей, похожих на Коротича, Шендеровича, Киселева, Попцова, Твардовского, Залыгина, а те, в свою очередь, принимают на работу таких сотрудников, которые способны давать материалы антикоммунистической направленности, при этом, троцкист подбирает троцкистов, националист - националистов, республиканец - республиканцев, а демократ - демократов, в зависимости от того, кто спонсирует редакцию, Рокфеллер или Сорос.

В 90-е годы, я тоже был вхож в буржуазные редакции. Однажды опубликовался в демократическом журнале «Новое время» по поводу планов конверсии военной экономики СССР; дважды записывался в передаче Познера «МЫ и время»; четырежды на ток-шоу «Тема» у Листьева; один раз у покойного Уткина, по поводу указа Ельцина о запрете РКРП осенью 1993 году, один раз в программе Кисилева, на тему о продаже короткоствольного оружия населению; один раз у Калинина, один раз у Венедиктова, которых сегодня уже никто не помнит… В молчаливости меня не заподозришь.

Так что, с работой некоторых главредов знаком по тем «комплиментам», которыми они меня одаривали, в конечном итоге, перед публикацией или выпуском материала в эфир, особенно Попцов. Они вырезали большую часть материала, а Попцов, полностью. Так что, «плавали, знаем», чем живут буржуазные редакции.

Некоторые из моих школьных учеников, у которых папы были лицами либерально-демократической ориентации и, после институтов, устраивались в буржуазных издательствах. При встречах, я удивлялся, как быстро они старели, как глубоко вваливались их щеки, а один из них, самый заносчивый на уроках, довольно рано умер от сахарного диабета. Так что, в этой части Быстров прав: «попробуй не сдай…», т.е. продажная дисциплина страха, действительно, царит в буржуазных редакциях.

Оказалось, что Быстров не видит разницы между буржуазным рыночным «планом» и планированием на основе марксистских подходов. Теперь не уверен, что Быстров на вопрос, что такое планирование, четко ответит ленинским определением. Подавляющее большинство членов ЦК КПСС тоже понимали планирование не по Ленину и не по Сталину, а как довольно рутинный процесс установления временной последовательности действий с конкретно обозначенным ответственным исполнителем, в процентах от достигнутого в стоимостном выражении.

Что касается периода хрущевского «социализьма», производственная часть пятилетних планов, более или менее была понятна массам, поскольку они фактически сводились к лозунгу: «Пережрать Америку». Что касается «комунизьма», то в хрущевских планах его не могло быть, поскольку предлагалось продолжать лишь совершенствование «социализьма» с помощью… развития «социалистических» товарно-денежных и ценовых отношений, роста денежного поощрения интенсификации труда рабочих.

Потому-то СССР уже в конце 50-х начал сдавать свои позиции в соревновании с США, а экономисты и служители искусств погрузились в мелкотемье хозрасчета. Поэтому в области социальной стало бурно нарастать мещанство и потреблятство. Лозунг «Догнать США» по еде, одежде и обуви ничего не мог дать для построения коммунизма в СССР.

Марксистского издания не построишь, превзойдя буржуазные редакции по жесткости управления кадрами, за счет определения очередности публикаций и высокой покладистости журналистов, рожденной страхом и конкуренцией среди них.

Редакции, обслуживающие антагонистичные классы, бескомпромиссно антагонистичны. Повторю: для успешной работы в буржуазной публицистике достаточно владеть государственной мовой, быть продажным и развратным. Для результативной работы в коммунистической редколлегии абсолютно необходимо владеть диаматикой на уровне не ниже Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина. Как показал опыт КПСС, все остальные уровни, утвержденные ВАКом, абсолютно недостаточны. Тем временем, на нашем «торте» появляется вторая «вишенка». Быстров уверяет, что

«Те порядки в редакции, которые развели вы, называются не иначе, как кустарщиной, то есть отсутствием централизованного управления».

Оказывается, Быстров не усвоил причины, по которой в категориальном аппарате Ленина, ВСЕ российские социал-демократические (С-Д) кружки числились кустарными, и только группу искровцев к их числу он не относил. Ленин с самого начала формировал редакцию «Искры» как Центральный Орган ВСЕХ социал-демократических кружков России. Т.е., по Ленину, кружковщина есть кустарщина при самом сильном централизме внутри каждой организации, доставшемся С-Д кружкам России в наследство от карательной внутренней дисциплины народников, тоже «страшно далеких от народа» и от марксистской науки, существовавших без стремления и умения централизовать все кружки России, вооружив их, прежде всего, знаниями диаматики. Против ленинской концепции централизма открыто, остервенело, по-хамски и боролся Троцкий.

Т.е. пороки кустарщины, троцкизма и тред-юнионизма времен борьбы за создание РСДРП, определялась Лениным как следствие местничества, злостного отказа части левых от научного монизма организационного конспиративного централизма, без малейшего демократизма.

Учитывая этот исторический опыт, журнал «Прорыв» сразу задумывался (по месту и роли научной теории в содержании его публикаций) как пропагандист, агитатор и организатор марксистов всего мира. Поэтому, о какой кустарщине можно говорить? Только с той точки зрения, что бумажная версия журнала в XXI веке печаталась на очень примитивной технике конца ХХ века, а многое делалось вручную, на коленке. Однако география читательской аудитории стран СНГ, ближнего и самого дальнего зарубежья, как и планировалось, постепенно расширяется. Причем, в наши ряды вливаются не столько беззаветные бунтари, сколько лица, искренне признающие решающую роль чистоты и глубины научной теории в деле прогресса современного общества, хотя, порой, выявляются и «засланные казачки», пытающие незаметно разбавить марксизм своим троцкизмом, волюнтаризмом, национализмом.

Так что, мягкая плановость и жесткая кадровая политика «Прорыва» продиктована тем, что наши активисты, впервые, за многие годы своей жизни в буржуазном обществе, только-только, берутся за освоение марксизма как глобальной науки. В силу этого, строгое и жесткое планирование тематических, временных рамок и заданий невозможно по объективным кадровым причинам. Активистам «Прорыва» предоставлено право брать на себя личные обязательства, посильные темы и доверять главному редактору обработку их содержания, определять степень научности их логики.

Членам редколлегии, испытывающим невыносимый дискомфорт от вмешательства главреда в содержание и литературный стиль, предоставляется полная свобода для самовыражения за пределами журнала. Как показала практика, бывшие члены редколлегии, как и некоторые инициативные одиночки (Новак, Сарабеев, Голобиани, Радионов), ожидаемо, никаких ощутимых результатов ни в теории, ни в пропаганде, ни в организации не достигли. А потому «Прорыв» продолжает следовать своим курсом, не поддаваясь советам со стороны, страху и суете.

Но «вишенки» кончились и начались «клубнички».

«И не надо, - пишет Быстров, - про то, что у нас тут марксистская, а не буржуазная редакция, в которой работают подневольные люди; или про то, что толковых марксистов мало. Знаем».

И тут опять напрашивается анекдот из поздних советских времен:
«Позовите к телефону Хачика.
- К сожалению, Хачик умер.
- Знаю. И, тем не менее, позовите Хачика к телефону».

Т.е. по мнению Быстрова буржуазная ориентация редакции вещь несущественная, и заикаться на эту тему не стоит, поскольку в работе редакции главное плановость, исполнительность, а централизм заключается не в марксистской научности, а в волевых качествах главреда. Практика загнивания КПСС доказала, что там, где идет борьба главного редактора за моду, хронометрическую, тематическую и финансовую исполнительность персонала, там неизбежно перерождение формально марксистской редакции в реально оппортунистическую. Видимо мне нужно было эпиграфом к каждому номеру журнала писать: «Клянусь в журнале проводить линию марксизма, одного лишь марксизма и ничего кроме марксизма». По моему убеждению, лучше не выпускать никакого журнала, чем наполнять его страницы сырыми, наукообразными, но пустыми статьями, как это было в СССР, например, в журналах «Коммунист», «США и Канада», «Латинская Америка»…

А дальше Быстров допускает оговорку по Фрейду:

«Только вот коли уж речь идет о том, что редакция - ядро будущего ЦК, которое будет обрастать марксистами и со временем станет партией, то без организации, спаянной не только общностью взглядов, но и дисциплиной, и порядком нам не обойтись. И начинать надо с микроуровня, то есть с уровня этого самого ядра, то есть редколлегии».

Во-первых, в марксизме общее довлеет над микроуровнем, не решив общих проблем, мы будем все время на них натыкаться, учил Ленин. Во-вторых, если все получится, то редколлегия «Прорыва», рассматривается только как ядро будущего ЦО, а не ЦК, поскольку дееспособный ЦК возможен лишь в случае успешного завершения работы по созданию системы бесперебойной подготовки безукоризненных кадров для ЦО. Если же в результате всех наших усилий СИСТЕМЫ подготовки экспертов диаматики подготовить не удастся, ни о каком ЦО, ПНЦ и ее ЦК говорить не придется. Да и ЦК будет дееспособен лишь в том случае, если большинство в нем будут составлять эксперты ЦО, фактически в качестве комиссаров.

Карьерная лестница в КПСС строилась как периодическая смена партийных и хозяйственных должностей. Успешный председатель горсовета, становился секретарем обкома, а, со временем, как Ельцин, членом ЦК или, как Горбачев, ответственным за плодоовощной сектор в Политбюро ЦК КПСС. За это же время, можно было три года отсидеть в Высшей партийной школе и, кроме дипломной работы, не написать ничего по вопросам строительства коммунизма, но подняться на ступеньку в должности, как Травкин.

Чем дальше «в лес» углубляется Быстров, тем больше «клубничек» появляется в его тексте.

«Если организация систематически не решает поставленные задачи, - пишет он, - то её деятельность признается провальной, будь она хоть 100 раз марксистской. И персонально виноват в этом всегда руководитель организации, в нашем случае, главред Подгузов».

На самом деле, «главвреда» Подгузова беспокоит не то, чтобы редакция была 100 раз марксистская, а чтобы она была марксисткой по составу авторов, хотя бы один раз и на 99%. Правда, я не знаю случая, чтобы организация была «100 раз марксистская» и отмечалась низкими результатами и дисциплиной. Другой вопрос, что за 23 года пребывания в КПСС я не встретил НИ ОДНОЙ организации КПСС, чтобы она была бы, хотя бы на 10% марксистской.

Приказал Ельцин: КПСС разойдись - КПСС разошлась. Разрешил Ельцин собраться им в КПРФ - собрались. Запретил Зеленский КПУ - КПУ разбежалась… Уверен, некоторые члены КПУ подались в идеологи самостийности и бандеровщины.

Поэтому, «как только» по результатам годичной полемики «о задачах коммунистов», я убедился, что некоторые товарищи так и не освоили марксизм в основных его вопросах, я всей группе оппонентов предоставил возможность на деле доказать, что я ошибся, а их дисциплина, сплоченность и продуктивность - достойны подражания.

Историческая практика показала, что организация из двух человек способна создать новую науку, марксизм, что достаточно в организации одного такого марксиста как Ленина, чтобы за 10 дней потрясти МИР. Достаточно в стране одного такого марксиста, как Сталин, Хо Ши Мин, Мао Цзэдун или Ким Ир Сен, чтобы управляемые ими страны шли по пути социализма в коммунизм устойчиво и победоносно. После Сталина в КПСС марксистов-теоретиков, тем более, реально авторитетных, не оказалось вовсе, хотя, членов в партии было миллионы. Во времена горбаевины, в адрес некоторых, наиболее часто мелькавших на ТВ персон с учеными степенями и партийными билетами, восхвалявших экономические реформы Андропова-Горбачева, применялось выражение: «видный советский экономист», а не «марксист-ленинец». В отличие от ленинских и сталинских времен, во времена разгула демократии в КПСС, слово экономист перестало быть ругательным, и произносилось с мечтательной интонацией о будущих больших денежных доходах населения всей страны, а потому финансовая пирамида МММ, быстро набирала обороты.

Быстров пытается «объяснить» его исключение из списка редакции, промахами в работе главреда, которые привели к невыполнению каких-то нерешенных задач и,

«…вместо того, - сетует Быстров, - чтоб в этом честно сознаться и покинуть пост главреда, вы повели себя как слон в посудной лавке, обвинив в невыполнении поставленных задач чуть ли не половину редакции. Причем, смотрю, вы себя закапываете всё глубже и глубже, фактически обвиняя меня, Шевцова, Огниенко в написании для журнала полной фигни. Получается, что вы либо лгали нам тогда, расхваливая эту "фигню", либо лжете сейчас, объявляя все это "фигнёй".»

Во-первых, все четверо выведены из состава редколлегии не в связи со срывом выполнения каких-либо «задач» и систематического написания «фигни», а в связи со стойким теоретическим противоречием, возникшим между членами редколлегии по вопросу о «задачах коммунистов», поставленных Ивановым-Алейниковым, опубликованных Огиенко в ВК. Некоторое время я размышлял над вопросом, не уйти ли мне самому из редакции, когда я обнаружил, что по вопросу о «задачах коммунистов» Огиенко, Быстров, Шевцов и примкнувший к ним Неверов, фактически, поддерживают «сырую» точку зрения Иванова. Но, оценив соотношение творческих сил и потенциалов, я понял, что правильнее будет предоставить поименованной четверке возможность на деле доказать их правоту, реализовав те самые «задачи коммунистов», которые, по их мнению, не содержат в себе никаких абсурдов.

«А вот эта ваша фраза, - пишет мне Быстров, - особенно абсурдна: "Поэтому, во имя продолжения дела, приходится решительно избавляться, тем или иным образом, от неуправляемых субъектов".»

Как выяснилось, мы с Быстровым, по-разному смотрим на значение слова «ДЕЛО». Поскольку развал СССР явился следствием понижения научно-теоретического уровня кадров КПСС до практического нуля, то «Прорыв» взял на себя задачу мотивировать людей с задатками теоретиков, возродить плеяду мыслителей, которые, в конечном итоге, были бы не ниже Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина, и таких, несгибаемых практиков, достаточно овладевших основами диаматического мышления, какими были Дзержинский, Киров, Фрунзе, Калинин, Молотов, Кржижановский, Бонч-Бруевич, Луначарский, Крупская, Макаренко, Щербаков. Куйбышев, Орджоникидзе, Жданов. Считаю, что в этом и состоит «программа максимум» для журнала и именно в этом направлении практика «Прорыва» приносит ожидаемые результаты, которые заключаются не только в том, что, фактически, некоторые прорывцы демонстрируют абсолютно недюжинные способности в области самообразования и самовоспитания, но и в том, что они не чураются рутинной практики самого разного рода, т.е. способны сочетать напряженное самообразование, глубокие научно-теоретические исследования, с работой «на земле» с людьми, начавшими задавать себе вопросы, с издательствами, с другими левыми организациями.

«Во имя какого дела? - изумляется Быстров, - Дела коммунизма? Это у вас во имя дела коммунизма четверть века по 3-4 выпуска журнала в год?».

Вопрос из области вершин антиматериализма.

А что, кто-то в РФ выпускает марксистские журналы толще и чаще? Приходиться повторять: дело коммунизма, для меня лично, это не поза, не импульс, а рутинный труд по разработке теории и практики подготовки несгибаемых теоретиков марксизма. Но, отныне, вы, Никита, и ваши единомышленники, если они, на самом деле, таковые, имеете все условия, чтобы показать, сколько журналов, бесспорно марксистского содержания, можно и нужно выпускать. Скоро минет год, как вы избавились от моего тлетворного влияния. Это отлично, если ваш «редакционный портфель» уже разбух от добротных рукописей.

«Это во имя дела коммунизма, - распаляет себя Быстров еще больше, - бардак в редакции, когда задачи то ли ставятся, то ли не ставятся; то ли все хорошо идёт и работают все замечательно, то ли в редакции все сплошь слабые марксисты? Это во имя дела коммунизма Прорыв не смог организовать деятельность расширившегося круга сторонников? Это во имя дела коммунизма вы маниакально на протяжении последних выпусков высасываете из пальца "аргументы" против ряда членов редколлегии, которые не замечены в оппортунизме, зато позволили себе критиковать вашу кадровую и редакционную политику? По итогу, журнал скатился к перепечатыванию статей из Прорывиста, которые ничуть не сильнее статей того же Огниенко. Это тоже, видимо, ради дела коммунизма...».

Вопросы, вопросы… «Прорыв» никогда не рассматривал Редина как конкурента. А Быстров с Огиенко, настолько мировоззренчески не соответствуют коммунизму, что считают невозможным перепечатку в «Прорыве» статей Редина, являющегося, в то же время, членом редколлегии журнала. А вот, когда прозвучало моя миниатюрная критическая реплика в адрес заметки Иванова, необдуманно выложенной Огиенко в ВК, стало ясно, где, на самом деле, зрели конкурентные настроения. Возникла полемика, в ходе которой и проявили себя истинные настроения, позиции и низкий уровень овладения марксизмом.

Думаю, что многократное повторение одного и того же ответа по существу заданных вопросов, позволит Быстрову, наконец, понять, поставлена ли журналом «Прорыв» вполне конкретная задача и выполняется ли она. Главная задача журнала «Прорыв» сформулирована еще в номере первом, а позже несколько раз продублирована в разных редакциях и по разным поводам. Многие ее поняли и своим напряженным самообразованием и самовоспитанием умножают ряды реальных марксистов современности. Это главное, в работе «Прорыва». Но кадровая ситуация все еще далека от скачка, при котором стихийный рост количества литераторов, признающих принципы НЦ, со всей очевидностью подведет сторонников «Прорыва» к ФОРМАЛЬНОЙ фиксации уже РЕАЛЬНО существующего ПНЦ.

Если же тот или иной эмоциональный, неусидчивый читатель «Прорыва» окажется неспособным заставить себя изучить марксизм-ленинизм самостоятельно и в достаточном объеме, то ни при каких благоприятных условиях он не будет способен выполнить функции, конгруэнтные аутентичному марксизму. В партии опять будет полно троцких, бухариных, хрущевых, андроповых, абалкиных, горбачевых, ельциных, гайдаров, чубайсов…

Миллиарды современных жителей планеты в порядке самообразования, не овладевших марксизмом, стали трагическими жертвами нарастающего обмана и самообмана. Они, подобно слепоглухонемым, не понимают, что вовлечены в создание 500 000 000 000 долларового состояния Илона Маска, который борется за то, чтобы стать первым в истории человечества полным долларовым триллионером, т.е. первым коллекционером наибольшего количества нулей на своих банковских счетах среди всех олигархов мира. Миллиарды людей, в изматывающем темпе трудятся над производством всего того, что необходимо для третьей мировой войны и абсолютно достаточно для полного уничтожения человечества вместе с Соросом, одним из активных ее провокаторов и спонсоров. Миллиарды людей на планете не видят, насколько их сознание ниже муравьиного. Муравьиное «сознание», не позволяет муравьям делать что-либо для полного их самоуничтожения.

Группа, условно говоря, Быстрова была освобождена от работы в редколлегии «Прорыва», в силу оппортунизма их позиции по вопросу о пресловутых «задачах коммунистов», поставленных Ивановым и Огиенко в ВК. Содержание же цитируемого здесь текста, размещенного Быстровым в открытом доступе, лишь постфактум подтвердило господство в его мировоззрении неизжитых оппортунистических начал, неизбежно присущих всем дисциплинированным бывшим работникам буржуазных издательств.

Что касается редакции «Прорывиста», то она функционирует в рамках концепции первичной организации ПНЦ, и ОБЯЗАНА вести работу АВТОНОМНО по развитию и пропаганде марксизма, но под контролем ЦО, определяющего степень научной точности позиции первичной организации. Как показала практика, в зависимости от уровня марксистской образованности актива, первичная организация или укрепляет свою связь с ЦО на основе роста научности подготовки ее членов и успешной практики на местах, либо, постепенно отдаляется от ЦО, в силу обострения оппортунистических мотивов в сознании членов этой организации, т.е. конкурентности, эгоизма, индивидуализма, погони за персональной славой, мелкобуржуазной революционной истерии. Любая из этих причин может лечь в основу прекращения отношений ЦО с первичной организацией.

В КПСС первичные организации создавались по производственному принципу, и ни один человек в этой организации не обязан был заниматься марксизмом, а лишь образцово выполнять промфинплан.

Каждый прорывист обязан рассматривать себя, прежде всего, как носителя аутентичной теории марксизма и свои профессиональные проблемы разрешать в русле требований познанных объективных законов построения коммунизма. Положительное решение любых технических проблем обязательно сказывается на социальных отношениях со знаком плюс или минус. Только марксизм способен придать техническим новациям всеобщие однозначно положительные последствия в социальной сфере.

«Малотиражки» райкомов и горкомов КПСС отражали сугубо местную партийную, производственную и профсоюзную жизнь данного города, района не выходя за эти географические рамки. В ПНЦ первичная партийная организация существует не для сбора партийных взносов, проведения ежемесячных формальных собраний и выполнения производственных заданий, а как компетентный организатор процесса коммунизации социума в местном масштабе, как это было в ВКП(б) в период борьбы за индустриализацию и коллективизацию страны, в русле стратегии ЦО.

На бочку абсурдных ярлыков, Быстров не пожалел ложку елея:

«Нет, конечно, заслуги перед делом коммунизма у вас есть. Как у теоретика марксизма. Благодаря вашим статьям интерес людей к нашей платформе возрос. Но ваша "заслуга" и в том, что эти люди дезорганизованы и работают по наитию».

Организованным сторонником «Прорыва» является только тот, кто взялся самым тщательным образом осваивать теорию марксизма, развивать ее применительно к новым условиям и, в отличие от членов поздней КПСС, ТОЧНО руководствуется теорией марксизма, независимо от того, поступают в данный момент циркуляры из ЦК или нет. Более того, в случае плохой работы главреда, зрелые прорывисты обязаны брать «игру» на себя. Если же после двадцати лет пропаганды концепции НАУЧНОГО централизма, находятся члены редколлегии, которые действуют по наитию, а не по Марксу, то редколлегия «Прорыва» обязана предоставить им полную свободу. Быстров не учитывает, что в настоящее время идет многотрудный процесс роста марксистской образованности НЕЗНАЧИТЕЛЬНОГО числа сторонников НЦ. Такова объективная действительность. Но Быстров настаивает не на НАУЧНОМ централизме, а на РУЧНОМ управлении группкой прорывистов, в большинстве своем, одиночек, хотя, в полемике с Неверовым, Быстров силился доказать, что при коммунизме, т.е. в обществе зрелых марксистов, а, следовательно, и в нашей редакции, где должны объединиться готовые марксисты, управление вообще невозможно, а только самоуправление.

Однако в случае с редколлегией «Прорыва», Быстров, с ехидцей, 10 лет наблюдал за главреда, который не догадался поручить Быстрову, Шевцову и Огиенко разработку статей по вопросам коммунизма. Строго говоря, пока, только Редин и Назаренко действуя в русле принципов НЦ, наращивают свой личный научный потенциал и, уже «вчера», являются организаторами и координаторами деятельных некоторого числа начинающих сторонников НЦ, признающих их авторитет и содержание журнала «Прорыв».

Но, вместо того, чтобы процитировать соображения самого Редина по этим вопросам, Быстров ударился в фантазии:

«Тот же Редин, - пишет Быстров, - чьи заслуги в освоении марксистской науки вы признаёте, предпочитает в организационном плане не связываться с вами, а публиковаться у себя в Прорывисте. И объемные его труды появляются там же, а не в Прорыве».

Во-первых, это очень неопрятный донос на, якобы, «второе дно» в позиции Редина. Во-вторых, где же еще публиковаться главреду «Прорывиста», как не в учрежденной, и руководимой им, газете с полного одобрения главреда «Прорыва». За все годы обильной переписки с Рединым, по всем теоретическим, тактическим и кадровым вопросам, не имелось ни одного случая слепого, бессловесного подчинения с его стороны, как и недовольства по поводу перепечатки его статей в «Прорыве». В-третьих, спекуляцией, «штопанной черными нитками», является попытка Быстрова и Огиенко возбудить конкуренцию между руководством «Прорыва» и «Прорывиста» как и их попытка объявить размещение наиболее удачных материалов Редина в «Прорыве», загниванием журнала.

А что думает по этому поводу сам Редин?

«Так что, тут принципиальный вопрос такой - правы ли вожди, за которыми вы пошли, в целом. Если правы, то придётся подчиняться вне зависимости от того, что кажется в частных вопросах. Если неправы, то нужно рвать отношения. «Товарищеский диалог, исключающий конкурентность и двурушничество, вместо традиционного возбуждения дискуссий» и есть нечто такое, что поддерживается и управляется сверху, при признании дисциплины и авторитета руководства. Всё сказанное выше не просто умствование. Позиция основана на моём личном опыте нахождения под руководством В. А. Подгузова. Я всегда искренне высказываю свою точку зрения (или говорю, что не имею её по вопросу), я всегда внимательно продумываю и прислушиваюсь к позиции товарищей, я всегда принимаю к исполнению то, что говорит В. А. Подгузов. И всегда оказывается, что первоначальные сомнения или даже несогласия разбиваются о практику. Оказывается, что более умный человек выдаёт на-гора решения более адекватные».

А что мешало Быстрову откровенно поделиться своими сомнениями с самим Рединым, выяснить его точку зрения, не заниматься гаданием, задуматься, порассуждать, не переоценивая лесть со стороны Огиенко в адрес «старших товарищей».

«Конечно, - продолжает Быстров, - меня тоже можно спросить, а чего ж я работал при таком бездарном главреде в его журнале... Ну, … я считаю, моя работа все эти 14 лет была для дела коммунизма полезной, что признавалось и главредом».

Во-первых, в конце концов, спросили жестко, во-вторых, можно ли найти успокоение для совести в похвале бездарного главреда? «Спросите у жены моей…».

«Да, - продолжает Быстров самоанализ, - я видел все эти недостатки с организационной работой, видел отсутствие управления. Просто для меня, как для человека с высоким уровнем организованности, все это не являлось препятствием для работы. Ну работает себе Подгузов, как привык, пусть работает. Тем более, появился и начал развиваться на несколько иных организационных принципах Прорывист. Собственно, я наиболее объемные статьи писал для Прорыва, какие-то в Прорывист, какие-то сам у себя на страничке выкладывал. И никогда у главреда не было к этому претензий».

Во-первых, как раз высокой организованности в работе редколлегии «Прорыва» за Быстровым не замечено. Часто приходилось напоминать именно о сроках. Во-вторых, все сказанное им, «один в один» повторяет ситуацию ХХ съезда КПСС. Там нашлось лишь несколько делегатов, которые потеряли сознание во время доклада Хрущева, но не нашлось ни одного, который прервал бы этот поток лжи. Позже, не хватило марксистской грамотности и группе Молотова, вознамерившейся сместить Хрущева с поста. С этой задачей, без лишнего шума, бескровно, справился лишь опытный Брежнев и на 20 лет притормозил деятельность шайки товарников-оппортунистов в ЦК КПСС под руководством Косыгина, у которого и Андропов находился в подчинении.

Ныне Быстров заговорил о катастрофических недостатках, которые он, якобы, видел последние 10 лет, но ни разу не попытался обсудить свое видение с виновником загнивания. Будучи, по его словам, высокоорганизованным человеком в союзе с самодостаточным Огиенко, они могли бы и пять лет тому назад взять «игру» на себя. Но ПОЧЕМУ-ТО оба молчали?

«Примечательно, что до последней вашей выходки и фактического разгрома редакции, несмотря на указанные выше недочёты, редакция-то свою программу-минимум выполняла. То есть являлась объединением наиболее толковых марксистов, неким эталоном того, как надо писать. Но вы поддались на провокацию и по липовому, надуманному поводу раздули вместе с Назаренко конфликт в редакции, который привел к тому, что целый ряд толковых марксистов оказались вне редакции. Да, я считаю тт. Шевцова, Огниенко, Неверова (несмотря на его несдержанность) толковыми марксистами. Более того, они и по вашему же недавнему мнению являются толковыми марксистами, коли вы их статьи публиковали».

Выражение бестолковый марксист, как и толковый марксист, - оксюморон. Марксист, т.е. человек, действующий в соответствии с требованиями познанных законов диаматики, он и в Африке, просто, марксист. Но, если учесть содержание пресловутых «задач коммунистов», поданных Огиенко, как бы от имени прорывистов, то, в своем отклике на эту «заметку», я отнес ее к разряду ошибочных, т.е. бестолковых, а автор этих «задач», Иванов, попытался в хамовитой манере доказать мне обратное. Его «адвокаты», Огиенко, Быстров и Шевцов, попытались уговорить меня, что «сойдет и так», хотя, позже, сами отнесли формулировки «задач» к категории «сырых».

Был случай, в середине 90-х в Москве. Под окончание одного из митингов, организованного Анпиловым в рабочий день, на который собралось пару сотен пенсионеров, когда и контролирующие чины московской мэрии, уже стали расходиться в связи с финалом миниатюрной тусовки, горячий пролетарский поэт, Гунько, распаленный собственной заключительной речью, неожиданно для всех разразился истеричным воплем: «К оружию, товарищи!». На суде по этому поводу, Гунько давил на то, что марксизм-ленинизм - главное оружие пролетариата. Насколько я помню, РКРП отделалась символическим штрафом, поскольку в те времена в Москве каждый день продавалось оружие, совершались заказное убийство, вооруженные ограбления или террористический акт.

Основной массив «задач», поставленных Ивановым, кроме скромного призыва в конце заметки приступить к изучению теории марксизма-ленинизма, выглядел примерно так же, как и вопль Гунько, брошенный в кучку бабушек и дедушек. Я не могу считать и Огиенко толковым марксистом по причине его плохого редакторства.

Что касается Шевцова, то его попытка представить феодализм как формацию, в которой, конкиста, религиозное мракобесие, право первой ночи, колониализм, ростовщичество не являются прологом к худшим чертам капитализма не является марксистской, как и его тезисы о том, что феодалы и капиталисты, просто, эксплуатируют покладистых крестьян и пролетариев, безо всякой ненависти и презрения к ним. Такой подход к анализу эксплуататорских формаций, есть следствие неудовлетворительного понимания Шевцовым закона отрицания.

Можно было ожидать, что в заключение своего расследования выявленных пороков и провалов, Быстров призовет прорывистов к решительной замене главреда у руля «Прорыва». Это было бы и принципиально, и логично. Но вывод Быстрова меня удивил:

«Так вот развал работы вполне удовлетворительно работавшей редакции единственного марксистского журнала безо всякой веской на то причины - есть вредительство и преступление перед делом коммунизма. А что причина реально ничтожна - вы доказываете каждым своим лживым постом. У нас тут достаточно развитая в научном плане публика, чтоб понять истину с первого раза. Как то было в случае с Сарабеевым и другими. А вот ложь приходится многократно повторять, чем вы тут системно и занимаетесь».

Во-первых, Быстрову самому следовало бы разобраться, когда он лжет про загнивание «Прорыва» по вине главреда, а когда говорит правду о «вполне удовлетворительно работавшей редакции единственного марксистского журнала».

Во-вторых: причина не может быть ничтожной. Причина, или она объективно существует, или причины объективно нет. Она всегда объективная. Даже различие в уровнях освоения диаматики, есть объективный факт и субъекты, вступающие в отношения между собой в условиях наличия факта разной философской подготовленности, обречены на антагонизм.

К сожалению - это не единственная «непонятка» Быстрова. Подобные упрощения царили в его сознании ближайшие десять лет и сказались на содержании его последних статей, предложенных в «Прорыв», но содержащих в себе уже грубые ошибки при рассмотрении диаматики объективных законов, независимо от воли и сознания людей, конкретных решений, выработанных генсеками с разной философской вооруженностью, писанных юридических законов, принятых голосованием законодательными органами и применяемых конкретными чиновниками разной политической ориентации без диаматических знаний. Мои подозрения в философской неподготовленности Быстрова получили худшее подтверждение в содержании цитируемой заметки Быстрова из «Марксистских бесед о «Прорыве» в ВК.

Слово «причина» используется для обозначения конкретных противоположностей, отношение, связь которых и приводит материю в вечное движение, ведущее к развитию содержания, к изменению форм явлений материальных объектов, к изменениям в их отражении в индивидуальном и общественном сознании. Если есть субъекты, с разным наполнением сознания, вступившие между собой в отношения, те или иные виды связи, значит, будут и последствия.

Ничтожным может быть субъективное отражение объективной причины. Ничтожными могут быть познания, в том числе, в области марксизма. Знания не только могут отсутствовать полностью, что не так трагично, но и уйти в нарастающую противоположность по отношению к истине, что многократно хуже.

Заключение

Анализ работы главреда «Прорыва», проведенный Быстровым, к сожалению, не пригоден в качестве руководства к действию, исправлению ошибок, поскольку, увы, соткан из эмоций, теоретических ошибок и противоречий, т.е. утверждений, отрицающих друг друга по поводу одного и того же явления. С одной стороны, главред лжец, бездарь и бездельник, а с другой стороны, имеет заслуги в деле наполнения журнала «Прорыв» материалами, содержание которых позволяет, нарастающему числу читателей, относить журнал к категории единственного марксистского в РФ.

С одной стороны, по мнению Огиенко и Быстрова, деградация журнала «Прорыв» достигли дна, тянет за собой и газету «Прорывист», исключительно по вине главреда, а с другой стороны, обсуждая этот вопрос в ходе полемики с Неверовым, по поводу исторических судеб отношений управления, Быстров с Огиенко приходят к выводу, что

«Всё [в редакции «Прорыва», - В.П. ] работало нормально, и надо было так всё испоганить. И, главное, ради чего... Большей услуги классовому врагу - сложно представить. А учитывая текущий момент, и подавно».

Я тоже уверен, что редакция «Прорыва» работала и работает нормально, в гармонии с конкретно-историческими условиями, степенью научно-теоретической зрелости кадров, но не нормально то, что люди, называющие себя марксистами, оказавшись за пределами, по их мнению, тлетворного, тормозящего влияния главреда, получив возможность показать, как, на самом деле, должна работать редакция, состоящая из «толковых марксистов», считают свое освобождение наибольшей услугой классовому врагу. Тут даже не нужно гадать, являются ли знатоками марксизма эти «самодостаточные» люди, которые не знают, с какого бока следует подступить к делу организации журнала, более марксистского, чем «Прорыв».

Но не было бы счастья, да несчастье помогло. Положение, в котором оказался Быстров, называющий сам себя «человеком с высоким уровнем организованности», вынудило его серьезно задуматься и прийти к выводу, что «писать надо больше и лучше, чем в «Прорыве», тогда от нас будет толк». С этим не поспоришь. Осталось только выяснить, что, предварительно, для этого нужно сделать. В «Тезисах о Фейербахе» у Маркса есть ответ и на этот вопрос.

Написать
автору письмо

Ещё статьи
этого автора

Ещё статьи
на эту тему

Первая страница
этого выпуска

Поделиться в соцсетях