Валерий Подгузов

ДИАЛЕКТИКА ВЛАСТИ

Сегодня уже очень многие поняли, что рыночная реформа принесла им неисчислимые страдания, перед которыми меркнут ужасы Саласпилса. Однако пока рано утверждать, что массы извлекли урок. Продолжают пустеть родильные дома, “уплотняются” тюрьмы, с перегрузкой чадят крематории, работают “пирамиды”, вкладчики добровольно несут деньги в банки, уверенные в том, что в России станет лучше, когда во власть придет “правильный” президент.

Для многих граждан РФ призыв РКРП: “Восстановим власти Советов!”, остается по-прежнему лозунгом “в себе”. Люди за последние 40 лет забыли, что такое настоящая власть Советов. Для ПРАВИЛЬНОГО понимание этого вопроса недостаточно того поверхностного суждения, что власть Советов это та, которая… приходит на смену власти буржуазии. Власть Советов является противоположностью всем существовавшим историческим формам власти. Например, буржуазия имея власть над пролетарием, вынуждена СОХРАНЯТЬ и сам пролетариат, чтобы иметь над ним власть и выкачивать прибыль. Если же к “власти” придет пролетарий, то ему совершенно не нужны паразиты, т.е. буржуазия как класс. Поэтому, после окончания гражданской войны, “власть” Советов отправила значительную часть буржуазии на строительство Беломоро-Балтийского канала, надеясь “перековать” рефлексы паразитов в сознание тружеников. Образно говоря, буржуазия не нужна пролетариату даже в зоопарке и вместе с ликвидацией буржуазии как класса исчезает и его противоположность - пролетариат, а за ним и само явление - власть. Поэтому, чтобы ответить на вопрос: что же такое “власть” Советов, необходимо сначала ответить на вопрос о том, что из себя представляет ее противоположность - власть вообще, затем исследовать ее в свете закона отрицания отрицания.

Слово “власть” обозначает такую исторически преходящую форму отношений между людьми, когда одни из них могут СИЛОЙ принудить других действовать в ущерб собственным интересам. Т.е. слово власть синоним некой односторонности, обозначаемой в литературе как отношение господства и подчинения. Власть есть ПРОЦЕСС реализации разности потенциалов классов, наций, конфессий т.е. реального использования разности сил. Легко представить, что произойдет в США, если вся полиция в течение одного дня откажется от силовой охраны имущих от неимущих. Массовые погромы длятся в США по несколько дней тогда, когда полицейские всего на несколько часов утрачивают контроль даже над одним кварталом города.

В эпоху пролетарских революций закон отрицания отрицания, неизбежно ведет власть к своей противоположности т.е. к безвластию, но вовсе не к анархии . Многие наши ныне “орабевшие” современники не способны представить себе коммунизм, т.е. общество, члены которого не испытывают потребности во власти над собой. Спекулятивное сознание не учитывает, что всякая власть предполагает управление, но не всякое управление предполагает наличие власти.

Диалектика власти и анархии как раз состоит в том, что власть, как порождение эпохи разделения общества на классы, существует ради защиты вседозволенности для правящего класса, т.е. анархии в ее наиболее разнузданном виде. Единство власти и анархии в классовом обществе полностью соответствует учению диалектики о тождестве противоположностей. Власть есть условие реализации самых низменных моральных уродств класса господ. Тождество власти и анархии находит свое классическое воплощение в рабовладении, в феодальном абсолютизме, в геноциде индейцев Америки, в английской торговле африканцами, в европейском колониализме и фашизме, в современном глобализме олигархов и т.д. Бомбежки Югославии, Ирака, гигантские финансовые аферы, т.е. кризисы - свидетельствует о том, что анархический рай одних покоится на угнетении других.

Человеку, не усвоившему диалектику формы и сущности, трудно постичь противоположность власти в классовом обществе и “власти”, возникающей в период борьбы за ликвидацию классов. Сходство внешних проявлений часто затмевает различие сущностей.

Выражение “диктатура рабочего класса” вполне заменяет короткое и тем удобное слово “власть” и обозначает, прежде всего, бескомпромиссность новой “власти”, элемент силы в которой носит вынужденный характер. В работе “Государство и революция” Ленин указывает, что государство эпохи диктатуры рабочего класса уже “не вполне государство” и, следовательно, его силовые функции - это уже не вполне “власть”. Диктатура рабочего класса, если она осуществляется без искажения ее сущности и принципов, не является властью, поскольку ни в коей мере не защищает ПАРАЗИТИЗМ класса победителя, поскольку рабочий класс и по определению, и по факту является непосредственно производительным классом . Противоположность понятий “власть” и “диктатура рабочего класса” вовсе не означает, что “диктатура рабочего класса” это нечто киселееобразное. Напротив, она более категорична, чем власть, главной ее задачей является решительное искоренение власти как формы отношений между людьми , а вместе с властью и класс пролетариев, в то время, как все другие классы проливали моря крови ради укрепления... своей власти .

Поэтому искренним ценителям свободы не остается ничего кроме как перестать “кормить” свое сознание абсурдной идеей гармонизации отношений в обществе через укрепление власти и, прежде всего, карательных сил. Но, поскольку власть буржуазии зиждется на силе, постольку пролетариату предстоит противопоставить буржуазии свою силу.

Некоторые полагают, что под силой следует понимать физическую, финансовую или вооруженную силу. Уроки из второй идеологической войны против коммунизма (первая идеологическая война охватывает период с 1903 по 1938 гг.), начатой внутри партии на ХХ съезде КПСС и завершившейся разгромом КПСС на ХХVIII съезде КПСС, извлекли далеко не все. Как показала практика, разность умственных потенциалов противоборствующих классов рождает еще больший властный эффект, чем разность чисто физических или сугубо военных сил.

Феномен власти возникает в эпоху становления частной собственности, когда один класс идейно дорастает до мысли о наличии объективных условий, позволяющих силовой заставить другой класс действовать самому себе в ущерб. Но люди оказываются в рабском положении не столько потому, что к ним применили силу, а ТОЛЬКО потому, что в конкретный момент истории они уступили своим антиподам в способности применить силу ума своего КЛАССА. Борьба за бесклассовое общество лишь начинается с устранения эксплуататорского класса от власти, но завершить эту борьбу может только построение коммунизма, т.е. царства НАУЧНОГО уровня общественного сознания.

Как бы ни была сильна власть, история показала, что со временем “господа” неизбежно впадают в “ничтожество”, а недавние “ничтожества” занимают господствующее положение. Достаточно ясно это проявилось во времена “великой” французской буржуазной революции, когда буржуа, веками кланявшиеся феодалам, организовали поточное обезглавливание аристократов. В свою очередь капитализм, как учил Ленин, невозможно было бы опрокинуть, если бы его не “подточила сама история”.

Власть не терпит состояния покоя. Она начинает ускользать именно тогда, когда усиление внешних атрибутов власти (разросшаяся милиция, КГБ) не позволяет заметить объективной дезорганизации класса. Т.е. сами по себе инструменты власти (милиция, армия) ни фактом своего существования, ни абсолютным размером не являются властью в научном смысле этого слова. Армия и полиция в критической ситуации в значительной своей части ведут себя или нейтрально, или переходят на сторону нового “хозяина”, если соотношение сил борющихся классов меняется коренным образом. Т.е. не силовые институты создают власть, а, наоборот, класс создает силовые институты под себя, но до тех пор, пока реальная власть действительно находится в руках КЛАССА. От реализации своей власти реальные блага получает только паразитирующий класс. Служащие его силовых структур, в своей основной массе, лично для себя из участия в силовых акциях ничего (кроме медалек, увечий, психологических потрясений) не получают и, следовательно, никакой власти ни над кем не осуществляют. Они сами являются лицами подневольными, выполняющими как раз самую мерзкую “работу”.

С точки зрения диалектики, чем выше потребность господствующего класса в применении институтов власти по отношению к другому классу, тем, следовательно, меньше власти у самого господствующего класса. Необходимо помнить, что ни разросшийся КГБ, ни армия не поддержали ГКЧП, КПСС потому, что, задолго до августа 1991 года, РАБОЧИЙ КЛАСС (через хозрасчет и зарплату) сам отдал “власть” директорам, а армия перешла на службу к тем, кому рабочие подарили власть. Т.е. в августе 1991 года произошло лишь юридическое оформление факта ликвидации диктатуры рабочего класса в СССР. О роли предателей в этом процессе написано много, а вот анализом механизма “рассасывания” диктатуры рабочего класса, литература не балует. В Программе же РКРП по этому вопросу даны наиболее общие утверждения, которые, как показала практика, не могут заменить теорию вопроса или научно-популярную, детализированную пропаганду уроков “перестройки”.

Сформировался стойкий предрассудок отождествления “козлов отпущения” с властью. Из этого предрассудка часто вытекает оппортунистическая тактика приоритета “борьбы” против “ментов”, “эфесбешников”, а не за превращение пролетариев в класс, объективно превосходящий по силе класс господ. Смешно думать, что власть в древнем Египте принадлежала фараону, в древнем Риме - императору, а в США - президенту. Истории неведомы династии или формации, в которых бы не травили, не душили, не отстреливали фараонов, императоров и президентов. Подобные экзекуции и, завершившиеся ничем следствия по ним, показывают, чего действительно стоит “власть” фараона или, тем более, президента. Власть принадлежит классу. Многие же до сих пор путают учреждения и чиновников, призванных исполнять волю класса, с СУЩНОСТЬЮ власти и поэтому бьются не с классом, а с его охвостьем.

Сущность есть “отношение противоположностей” . Сущность власти заключается в отношениях между антагонистическими классами, которые могут быть только борьбой. Поэтому класс, который уклоняется от борьбы, неизбежно окажется в ярме. Сохранение и упрочение господства класса возможно ровно в той мере, в какой класс организован для сознательного и бескомпромиссного подавления противоположного класса. Чем меньшая часть класса участвует в сознательной борьбе, тем мучительней, а порой и трагичней протекает эта борьба. Как только класс перепоручает дело своей защиты силовым структурам, т.е. начинает уклоняться от классового единства в политике, он начинает терять реальную власть. В этом смысле сталинский период в истории СССР характеризовался именно растущей апелляцией партии к рабочему классу, особенно в период первых пятилеток и коллективизации. Великая Отечественная война подтвердила правильность этой линии. Даже противники Сталина вынуждены признавать, что против нашествия европейского фашизма воевал весь рабочий класс, чего не наблюдалось ни в Крымской, ни в русско-японской, ни в первой мировой войнах эпохи царизма, хотя церковь, а позднее меньшевики призывали народ сплотиться на период “войны против общего врага России”.

История есть история классовой борьбы. Голландская, например, буржуазия освободила себя от гнета испанских феодалов, потому, что выступила целостно, как класс, ВСЕМ своим движением выражая собственные интересы. Покончив с властью испанских феодалов, которые не объединились в этой борьбе как класс, а предпочли использовать армию, голландские бизнесмены, практически без паузы, обратили всю свою организованную силу на порабощение своих легкомысленных союзников, т.е. превратили большую часть крестьян в пролетариев, установив рекордную для истории капитализма интенсивность эксплуатации.

В 1990 году рабочий класс СССР не заметил, а СМИ сделали все, чтобы рабочие не поняли, что на некоторое время в стране вновь установилась диктатура... рабочих. В те месяцы ни демократы, ни армия не могли бы ничего сделать с рабочими, забастовавшими против бюрократии и взяточничества в стране. Рабочие могли бы продиктовать всем свои условия, если бы могли их сформулировать. Разложившаяся КПСС не смогла направить выступления рабочих в русло защиты их интересов. Получилось то, что обычно происходило в ходе буржуазных революций, когда предприниматели натравливали беднейшие массы города и деревни на феодалов, а затем устанавливали еще более жуткую тиранию над главной тягловой силой антифеодальной революции - над крестьянами и рабочими.

Демократы спровоцировали рабочих СССР на выступления против разложившейся КПСС не во имя интересов рабочих, а во имя смены партократов на демократов... у тех же кормушек. Комбинацию, рассчитанную на два хода, сами рабочие расшифровать не смогли, а голос активистов ДКИ (Движения Коммунистической Инициативы, “предтечи” РКРП) не был ими услышан. В те дни в среде бастующих рабочих был популярен лозунг: “Будем хорошо работать, ХОЗЯИН будет нам хорошо платить”. В результате, вместо того, чтобы воспользоваться всеми благами, которые дает классу организованность и боевитость, рабочие пошли... за ваучерами и к избирательным урнам... дарить власть буржуа. Коротко говоря, рабочие в очередной раз боролись за благо для всех, а буржуазия кралась во власть. Таскать для буржуазии “каштаны” из всех видов “огня” - судьба рабочих до тех пор, пока они пролетарии.

Трагикомизм истории власти состоит в том, что всегда и везде власть принадлежала объективно... более слабому, порой ничтожному классу. Численность господ (вместе с их обслугой, армией и полицией) всегда и везде многократно меньше численности трудящихся. И, тем не менее, десятки веков именно ничтожное меньшинство осуществляло власть над гигантским большинством. Но в том-то и состоит объективная диалектика, что огромной неорганизованной МАССЕ эксплуатируемых противостоит интегрированный через государство КЛАСС господ. Он потому и господствует, что организация, как говорил Ленин, удесятеряет силу.

Однако дело не только в умножении сил господствующего класса через его организацию, а, прежде всего, в ослаблении пролетарского класса через его КОНКУРЕНТНОЕ, государственное, национальное, профсоюзное, расовое разъединение. Следовательно, уничтожить власть над собой рабочие смогут тогда, когда им удастся преодолеть КОНКУРЕНЦИЮ в своей среде в деле ПРОДАЖИ рабочей силы, а вместе с ней, говоря словами Маркса, и самой шкуры хозяину . К удовлетворению коммунистов, часть работы по организации пролетариев в класс капитал проводит сам, причем не только через концентрацию капиталов и производств. Он это осуществляет при помощи непрерывного повышения эксплуатации, войн, финансовой и “культурной” экспансии. Но это все-таки навязанная форма реализации главного призыва марксизма: “Пролетарии всех стран, соединяйтесь в свою политическую партию!”.

Без привнесения в сознание основной массы пролетариев НАУЧНОГО мировоззрения никакая концентрация капитала и тирания хозяев не может привести к превращению пролетарской массы в революционный класс. Без осознания пролетариатом прямой связи между силой и властью в руках буржуазии, вырваться за рамки геноцидонесущей рыночной демократии невозможно . Пока же демократам, тратящим миллиарды долларов ради своего “хождения во власть” , удается внедрить в сознание пролетариев мысль о том, что политика это “грязное” дело, что бороться за власть - преступно, что дело управления государством - не для кухаркиных детей и т.д.

В вопросе о власти, рабочие, в своем большинстве, продолжают надеяться на “хорошего дядю” и голосуют на выборах за кого угодно, но только не за представителей своего класса. И поэтому в Думе один Шандыбин - из рабочих, а большинство - из господ. Господа же лишены ложной скромности и понимают, что их благосостояние напрямую связано с наличием силы, т.е. власти в их руках, а потому денег на борьбу за монопольное удержание власти не жалеют.

Для того, чтобы перспективы борьбы против власти, т.е. тирании буржуазии были понятны рабочим, достаточно представить, как будут складываться отношения между людьми, когда население планеты будет состоять только из тружеников. Власть не может возникнуть там, где нет частной собственности и, следовательно, классов. Два полюса современного общества - паразитизм хозяев и нищета трудящихся, порождают миллионы преступлений в год, решетки на окнах, бронированные двери, заборы, противоугонную сигнализацию и милиционеров в бронежилетах на каждом углу.

Поэтому высшим смыслом “власти” Советов является не физическая ликвидация сознательных творцов полюсов богатства и бедности, а ликвидация частной собственности , т.е. условий возникновения как сознательного безделья олигархов, так и вынужденного безделья безработных. НЭП, т.е. новая экономическая политика борьбы против класса паразитов , явился периодом осознания рабочими зависимости их благополучия от развития экономики ВСЕЙ страны, т.е. впервые основная масса рабочих на деле осознала важнейший элемент диалектики - приоритет ОБЩЕГО над частным. Возник беспрецедентный почин со стороны рабочих - Коммунистические субботники, в которых Ленин увидел подтверждение правильности учения марксизма о росте производительности труда, основанного на осознании каждым тружеником общественной необходимости . Три сталинские пятилетки в СССР доказали, что рабочий класс отзывчив на ясное и конкретное дело, имеющее выраженную общественную ценность, будь то Комсомольск-на-Амуре или “Танкоград”. В те годы темпы строительства коммунизма страдали не от нежелания рабочих работать, как это бывает при работе на хозяев, и даже не от вредительства троцкистов, а как раз от неумения интеллигенции УПРАВЛЯТЬ, о чем не раз говорили и Ленин, и Сталин.

Лица, имеющие научные представления о роли труда в развитии человечества, не нуждаются в погонялах. Они нуждаются лишь в координации их усилий в пространстве и во времени, т.е. в УПРАВЛЕНИИ. При современном уровне развития средств производства, достаточно осознания необходимости в продукции того или иного вида, достаточно авторитета науки , чтобы трудиться, и нет необходимости в поощрении или наказании со стороны тирана, т.е. хозяина . В СССР эпохи Хрущева именно управление страной постепенно опустилось до волюнтаризма. Под коммунистическую риторику в сознание рабочих вновь начали внедрять буржуазные идеи о возможности улучшения личного благосостояния за счет личных усилий. В той мере, в какой снижалась управленческая культура партии, поднимало голову мещанство, а вместе с ним взяточничество, аморализм. Свое НЕУМЕНИЕ строить коммунизм КПСС начала компенсировать силой, т.е. властью. Борьба же с буржуазными пороками, чем дальше, тем больше перекладывалась на репрессивные органы. Сегодня некоторым товарищам кажется, что репрессивные функции диктатуры рабочего класса, т.е. силовое подавление буржуазии тождественно восстановлению власти Советов. История же показала: там, где нет понимания, что самой продуктивной формой борьбы против власти буржуазии, являются успехи в деле строительства самого коммунизма, там Советы обречены на поражение.

Март 2001
Написать
автору письмо
Ещё статьи
этого автора
Ещё статьи
на эту тему


Поделиться в соцсетях

Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100
Новости
К читателям
Свежий выпуск
Архив
Библиотека
Музыка
Видео
Ссылки
Контакты
Живой журнал
RSS-лента