Анатолий РЕДИН

О борьбе за коммунизм здесь и сейчас

Кроме прорывцев практически нет авторов левой направленности, которые бы писали теоретические работы, чтобы выяснить в первую очередь для себя, как в действительности обстоит то или иное дело, как предельно научно ответить на тот или иной актуальный вопрос. Когда читаешь левых теоретиков — Тюлькина, Хабарову, Попова, Осина, Пихоровича, Соркина, Балаева и других, чувствуется сачкование, стремление отговориться общими словами, особенно в тех моментах, которые имеют принципиальное значение в теоретическом установлении гарантий победоносного пути коммунизма.

Дело не в том, чтобы убедить читателей, что мы настоящие марксисты, а остальные прохиндеи. Мы прилежно читаем всех видных левых и искренне надеемся на развитие их мировоззрения, на их доброкачественную теоретическую и практическую работу. Мы не считаем, что поголовно все лидеры левого фланга преследуют провокационные цели. И мы не предлагаем читателю слепо признавать за нами абсолютный авторитет, а самостоятельно разобраться в тех ответах, которые фактически даны по ключевым вопросам прорывцами и антипрорывцами.

Практика показывает, что двумя главными условиями успешного продумывания узловых моментов теории коммунизма и партстроительства является диаматическая подготовка и добросовестность в том числе в учёте исторического опыта побед и поражений коммунизма в СССР. Но большинство стихийных левых продолжает изучать материализм по советским учебникам и продолжает безалаберно относиться к мобилизации собственной совести, руководствуясь чувством спора, протеста и влюблённостью в привычные догмы.

В ближайшей перспективе никому из левых не стоит рассчитывать на завоевание широких масс, в частности без практического разрешения проблематики образования и успешного функционирования партии большевистского типа. Пока мы не докажем своей компетентностью, организованностью и преданностью коммунизму, что достойны научного и политического авторитета, беспартийные массы в текущих условиях не пойдут за нами в революцию. Одни предлагают ждать «лучших» времён, другие — поднажать в экономизме, третьи — в протестах. «Прорыв» же утверждает, что от количества доброкачественных побед на теоретической фронте классовой борьбы зависит успех нашего дела: и в формировании партии большевистского типа, и в её укреплении, и в установлении прочной связи с массами, и в завоевании научно-организационного авторитета в ходе формирования пролетариев в рабочий класс. Марксистские кадры решают всё!

Победы и поражения на теоретическом фронте классовой борьбы являются диаматическими противоположностями в объективном опыте организации. Только победы в теоретической борьбе способны дать обильную жатву для успешного партийного строительства, которое, в свою очередь, является надёжным средством обеспечения устойчивой связи с массами.

I. Борьба за коммунизм

Важнейшим вопросом, определяющим физиономию левых организаций и групп, является вопрос о сущности борьбы за коммунизм. Именно от ответа на него зависит то, каким конкретно способом необходимо действовать.

Можно выделить три условных группы оппортунизма в вопросе о сущности борьбы за коммунизм. Группа первая — это экономисты. Они рассуждают примерно так: сила рабочего класса связана с централизованным промышленным производством, из чего вытекает коллективизм, дисциплина и умение преодолевать трудности, как основополагающие качества, образующие данную силу. Помощь в становлении силы рабочего класса оказывается партией — авангардом класса, вооружённым революционной теорией.

Какие оппортунистические ошибки содержит подобная позиция? Во-первых, централизованное производство, тем более капиталистическое, не способно породить никакой дисциплины, кроме палочной, дисциплины кнута, дисциплины «слепой». Сознательная дисциплина рождается только там, где обеспечено единство воли всех звеньев, где царит добровольное, осознанное подчинение.

Из централизованного промышленного производства может возникнуть «сознательная дисциплина» профсоюзной борьбы, дисциплина стачечников. Но следует ли считать такого рода дисциплину сознательной и тем более пригодной для коммунистической борьбы? Историческая практика миллионами фактов доказала, что организационные формы и навыки экономического «сопротивления» не пригодны для борьбы за политическую власть. Сознательность такой дисциплины и такого рода организованность качественно ограничены целями стачки, то есть выторговыванием более выгодной цены рабочей силы.

Во-вторых, цеховой коллективизм и умение стойко выносить трудности экономической (пусть и «крупной») «борьбы» не являются сколько-нибудь достаточными для выполнения исторической миссии рабочего класса — окончательной ликвидации эксплуатации человека человеком и строительства коммунизма. Сомнение вызывает их достаточность хотя бы для взятия и удержания власти рабочим классом.

Октябрьская революция — как раз пример того, что даже для взятия и удержания политической власти рабочим классом необходима несколько иная по качеству сила, чем та, которая образуется в результате централизованного промышленного производства. Ленинизм заложил теоретические основы действительно революционного движения тем, что разбил экономизм, суть которого — в преклонении перед стихийностью пролетарского движения, и в основном как раз перед стихийностью явлений, вытекающих из централизованного промышленного производства, в том числе таких, как цеховой коллективизм и профсоюзная дисциплина.

В-третьих, с точки зрения этого экономизма революционная теория должна содержать в себе модель общественного устройства, наиболее отвечающую интересам рабочих централизованного промышленного производства, а революционная практика обязана состоять в развитии тех качеств рабочих, которые образуют его силу как класса. Тогда как общеизвестно, что первая фаза коммунизма есть не общество реализации классовых интересов рабочих, а общество борьбы за уничтожение классовых различий. Известно также, что марксизм представляет из себя науку, а не идеологию, сформулированную на основе классовых интересов рабочих или пролетариата в целом.

Группа вторая — это митинговцы. Здесь марксизм начисто подменяется идеологией некоего единого левого фронта, задача которого — «раскачивать лодку» протестными акциями. Митинговцы обычно и не скрывают, что в качестве цели избрали не коммунизм, а различные демократические требования и смену режима (лиц у власти). Этот подход тесно соприкасается и даже переплетается с парламентским кретинизмом.

Третья группа — ожиданцы. Здесь левые, в основном различные кружковцы, вторят азы марксизма, но упорно ожидают объективного складывания революционной ситуации. Они считают, что разорение народа, рост армии безработных и даже военные бедствия представляются собой процесс эволюции, постепенного созревания в недрах старого общества элементов или предпосылок нового общественного строя в форме осознания пролетариатом своего классового положения. Они ожидают также, что некое повышение сознательности пролетарских масс выкует им партию большевистского типа именно снизу, из цехов, профсоюзов и офисов. Партия вырастает из пролетарского движения — вот их идея.

Так или иначе, но все эти разновидности оппортунистических представлений являются хвостистскими. Если троцкизм — главный идеологический враг марксизма, то хвостизм — главный враг в стратегии и тактике борьбы рабочего класса.

Каждая данная группа идейных течений предлагает свой взгляд на те элементы, развитие которых гарантирует созревание субъективного фактора Коммунистической революции внутри капитализма. Экономисты — коллективизм, дисциплину и умение преодолевать трудности в ходе экономической «борьбы», митинговцы — протестные акции, ожиданцы — рост сознательности пролетарских масс в форме осознания своего положения из-за социальных катастроф и бедствий. Именно на рост и развитие данных элементов направлена деятельность этой каждой условной группы левых. Иными словами, перед нами разные трактовки теории революции.

Марксистская теория революции вытекает из теории смены общественно-экономических формаций. То есть нужно понять: а) что такое капитализм как последняя эксплуататорская формация; б) что такое коммунизм как подлинная история человечества; в) и какие объективные и субъективные факторы коммунизма зарождаются и должны окрепнуть до необходимого уровня внутри капитализма. Таким образом, элементы, которые мы отнесём к субъективному фактору, и определяют цели и задачи революционной борьбы коммунистов как авангарда рабочего класса.

Что такое капитализм? Базис капитализма, то есть господствующий тип производственных отношений, представляет собой объективные отношения между людьми по поводу производства, присвоения, обмена, распределения и потребления материальных и духовных условий жизни в форме обмана и насилия. Закон анархии капиталистического производства и реализации товаров в рыночной экономике вызван к жизни осознанным стремлением каждого участника рынка использовать в своих интересах слабость, главным образом необразованность и неопытность, других участников. При этом экономические законы капитализма (и экономические законы в целом) действуют не как внешние по отношению к обществу силы, навроде законов физики, а являются деятельностью живых людей, обусловленной уровнем развития производительных сил, в том числе их сознания. Все устойчивые формы проявления законов капитализма представляют собой злонамеренное ограбление, либо страусиное непротивление этому ограблению.

Вопреки мнению большинства хвостистов, сущность функционирования общественного отношения «капитал» состоит не в реализации закона стоимости. Хвостисты, считая, что раз трудовая теория стоимости раскрывает тайну пропорций обмениваемых товаров, значит якобы целью деятельности всех рыночных субъектов является стремление к поиску и реализации этих пропорций. Тогда как суть капитализма состоит как раз в обратном — в как можно более грубом нарушении закона стоимости на стадии производства и реализации товаров. Сталин указывал, что не закон стоимости является экономическим законом капитализма, а закон максимальной прибыли, что и есть результат нарушения закона стоимости. При этом именно массовое несоблюдение всеми товаропроизводителями и товаровладельцами требований закона стоимости и становится причиной капиталистических кризисов, что получает выражение как в недопроизводстве средств производства, так и в отсутствии платёжеспособного спроса на товары потребления.

Капитализм есть продукт развития производительных сил на стадии крупного промышленного производства в условиях господства отношений частной собственности и разделения общества на классы. Сущностными чертами капитализма являются низкий уровень умственного развития большей части населения и беспрецедентно развитая система насилия, гарантирующая сохранение условий воспроизводства капиталистических отношений. Учреждения надстройки капитализма призваны сохранять и оберегать господствующий тип производственных отношений, то есть обосновать, узаконить и оправдать обман и насилие.

Историческая миссия капитализма была вскрыта Марксом и заключается она в развитии производительных сил до необходимого для их обобществления уровня. Целью же капитализма является бессмысленное «производство» прибыли для кучки магнатов. Капитализм — это война всех против всех, в которой господствующее положение объективно занимает всё сужающийся количественно класс предпринимателей, удерживающий в своих руках массу частной собственности и государственную власть. Пролетариат служит в капитализме расходным материалом. Капитализм — это общество всеобщего несчастья, так как его базис порождает всю палитру социальных проблем и катастроф.

Что такое коммунизм? Если капитализм — это война всех против всех, то логично принять, что коммунизм — это общество человеколюбия и дружеского сплочения. Общество построенного коммунизма есть счастье в самом широком и глубоком смысле этого слова, счастье, возможное для всех как достаточное условие счастья каждого.

Коммунизм — это очередная естественная ступень развития общества, на которой отношения между людьми строятся не на инстинктах и эгоистических интересах, как это происходило все предыдущие тысячелетия, а в соответствии с требованиями системы познанных объективных законов развития природы и общества, и потому характеризуются отсутствием предпосылок для возникновения антагонизмов между индивидуумами. Отношения человек — общество — природные условия существования будут лишены антагонистических противоречий и объективная диалектика их взаимосвязей будет сознательно использована человеком.

Процесс материального и духовного производства, который в эпоху классов происходил путём конфликтов, классовой борьбы и принуждения, в обществе зрелого коммунизма заменяется процессом воспроизводства самого общества, то есть всех людей во всём совокупном богатстве человеческих отношений. Общественные отношения коммунизма исключают частные отношения собственности, то есть узурпацию в руках отдельных лиц каких-либо общественных богатств и следующее из этого социальное и частное насилие.

Коммунистические производственные отношения — это форма общественных отношений, всецело основанная на научном познании процесса преобразования природы, причём основополагающим условием такого рода отношений является полная консолидация усилий всех членов общества как залог, во-первых, внутренней бесконфликтности общества, во-вторых, гарантии расширенного воспроизводства общества. Такая консолидация возможна только на базе общественной собственности на средства производства. Общественная собственность — это форма отношения между людьми, возникающая по поводу обеспечения оптимальных материальных и духовных условий развития каждого индивида как условия развития всех индивидов.

На своей низшей фазе коммунизм представляет общество борьбы сил науки, представленных в основном институтами диктатуры рабочего класса, с силами и традициями старого классового общества.

Историческая миссия капитализма состоит в развитии производительных сил человечества, то есть людей, вооружённых орудиями производства, до необходимого для их обобществления уровня. Что значит обобществить людей, вооружённых орудиями производства? Это означает, во-первых, обратить все орудия производства в общественную собственность, иными словами: форма отношений между всеми людьми по поводу орудий производства должна отвечать требованиям обеспечения оптимальных материальных и духовных условий развития каждого индивида как условия развития всех индивидов, а не быть средством узурпации и отстранения одних от условий и результатов производства в пользу других, как это происходит при частной собственности. Во-вторых, это означает, что люди должны обладать известной культурой, осознанием необходимости строго следовать требованиям объективных законов развития общества, а не стремиться дать меньше, а получить больше. Объективные и субъективные факторы коммунизма зреют в капитализме в пределах данной исторической миссии.

Объективным посылом коммунизма в капитализме является постепенное и всё более последовательное превращение науки в производительную силу общества. И уже в середине XIX века в мире сложились все материально-технические условия для разгрома капитализма как системы общественной организации и перехода к коммунизму. Речь идёт о появлении высшей техники, возможности снижения, а затем и полного исключения тяжелого физического и рутинного труда, включении сельского хозяйства в промышленность как её специфической отрасли и так далее. Маркс убедительно доказал, что производительные силы капитализма при глубоком разделении труда, превращении прикладных наук в непосредственно производительную силу, интернационализации, кооперации, концентрации, централизации и огосударствлении производств, приобретают реально общественный характер.

Субъективным посылом коммунизма в капитализме является марксизм, вернее большевизм, то есть высший тип марксизма. Марксизм — это системное, стройное, цельное миросозерцание, являющееся диаматической переработкой всего ценного, что создало человечество. Марксизм возник не как идеология пролетариата, а как высшее достижение человеческой мысли, всей предшествующей духовной культуры. Маркс диаматически переработал все гениальные догадки своих добросовестных предшественников, а полученные в диалектическом смысле отрицания синтезировал в единое истинное учение о наиболее общих объективных законах развития, прежде всего общества как материи особого рода.

Марксизм есть отрицание идеализма диалектики Гегеля, который в свою очередь переработал всю предшествующую философию; марксизм есть отрицание политической экономии Смита и Рикардо, которые впервые поставили на рельсы научного анализа производственные отношения; марксизм есть отрицание социалистического утопизма как критики частных отношений собственности. Составными частями марксизма, хотя это выражение условно, являются 1) диаматика, 2) критика политической экономии, то есть положительное изложение теории коммунизма и 3) учение о классовой борьбе.

Далее, марксизм был развит и применён Лениным и Сталиным в XX веке. Главное, с точки зрения социальной значимости, в марксизме — это учение о всемирно-исторической роли рабочего класса как политической организации пролетариев, призванного быть могильщиком капитализма и созидателем коммунизма.

Пока что марксизм остаётся вещью-в-себе, «законсервирован» в гениальных трудах классиков и в кристаллах опыта строительства и крушений коммунизма. Как только марксизм в лице коммунистической партии большевиков (Партии Научного Централизма) будет соединён с пролетарским движением, с массами, субъективный фактор начнёт свою реализацию. Чем сильнее субъективный фактор, в свою очередь, тем он приводит к более полной реализации факторов объективных.

Таким образом, внутри капитализма должен окрепнуть большевизм, как противоположность капитализма, а не экономизм, катастрофы и митинги, как полагают оппортунисты хвостистского пошиба.

Стало быть, теоретическим содержанием марксизма не является модель общественных отношений, отвечающая интересам пролетариата или, например, рабочих. Рабочему классу необходим марксизм как раз потому, что классовые интересы пролетариата не способны привести его к победе над буржуазией. Интерес — это не знающий меры инстинкт непосредственного потребления, возведённый в безнравственную, неразумную абстракцию материального предмета. Интерес по своей природе — практически неосмысленный мотив к деятельности. Классовые интересы порождены стремлением подавить классового противника, заполучить или выжать богатство, которым он располагает. Интересы пролетариата как класса состоят в более выгодной продаже товара «рабочая сила». А частные интересы пролетариев вообще разрушают их объединение в класс в форме перманентной взаимной конкуренции.

Когда же мы говорим о коммунистической борьбе, то имеются в виду не классовые интересы пролетариата или рабочих, а научно обоснованная цель избавления общества от господства интересов в пользу господства объективной необходимости, то есть всемирно-историческая миссия рабочего класса.

Апелляция к классовым интересам пролетариата допустима в том случае, если борьба на их основе приближает пролетариат к борьбе на основе науки, то есть к победе.

Хвостисты же ратуют за то, чтобы увязать борьбу за улучшение условий труда и жизни пролетариата с борьбой за свержение капитализма. Но как конкретно увязать борьбу за зарплату, социальное обеспечение, улучшение условий труда с борьбой за свержение власти капитала? Такая увязка неминуемо пойдёт по пути обещаний. Хвостисты обещают пролетариям с которыми установили связь в практической деятельности, что после свержения власти капитала их жизнь значительно улучшится. Дескать, избавимся от паразитов и заживём зажиточной и счастливой жизнью. В общем и целом, мысль правильная, однако этот подход уже давно продемонстрировал свою историческую ограниченность. Буржуазные политики — чемпионы по самым сладким обещаниям, причём они обещают улучшение жизни, требуя взамен лишь подачу бюллетеней в избирательные урны ли на худой конец выход на митинг протеста, а не тяжёлую революционную борьбу. Позорно это сознавать, но массы уже почти 300 лет съедают эти зачастую пустые обещания, голосуя, и изредка выходя на площади сдёргивать очередных президентов, чтобы посадить очередных ставленников буржуазии. Стало быть, акцент на улучшение материального положения не работает. И не работает даже не потому, что пролетарские массы преступно доверчивы, а в связи с тем, что они не видят реальной альтернативы, в их сознании отсутствует понимание научности коммунистического пути. Партии с коммунистическими названиями проигрывают буржуазии в первую очередь в области идеологической, теоретической формы классовой борьбы, поэтому их обещания и намерения выглядят в глазах масс настолько же несбыточными, как и пустословие буржуазных типичных парламентских политиков.

Хвостисты ратуют также за то, что коммунистическую работу необходимо обогатить практическими знаниями, приобретёнными в ходе профсоюзной или протестной «борьбы». Они верят, что усиление экономического или протестного сопротивления заразит пролетариат коммунизмом, что формы экономического или протестного сопротивления, в том числе и организованного, каким-то неизведанным образом перерастут в борьбу политическую, в борьбу за коммунизм. Идеолог экономизма Попов, например, прямо утверждает, что стачечники сформируют органы советской власти. Это ошибочная позиция и чудовищное искажение ленинизма. Причём экономистская практика последних лет многократно опровергала эту теорию стадий.

Коммунисты должны не развивать экономистские формы, а обеспечивать переход активных групп пролетариата от экономизма, профсоюзничества, синдикализма к борьбе за диктатуру рабочего класса. А это последнее диалектически отрицает «экономическую борьбу». Однако, чтобы добиться этого перехода, необходима серьёзная пропагандистская работа, основанная на высоком теоретическом уровне кадрового состава партии, необходима также ясная модель коммунизма, а не повторение характеристик первой фазы коммунизма СССР, тем более превратно понятных. Буржуазия уже давно оплевала практику строительства коммунизма своими лживыми теориями репрессий, тоталитаризма, имперства и прочего. Буржуазия выработала средства и способы заражения масс устойчивым вирусом антикоммунизма, который вывести можно только мощными победами на идеологическом фронте и высоким научно-организационным авторитетом самой партии.

Всё, что могут пообещать хвостисты разобьётся в толще пролетарских масс о буржуазную ложь о Сталине, СССР, и пролетарское движение остановятся на стадии борьбы за свои непосредственные нужды и демократические права. В этом смысле нужно не гнаться за массовостью, а держать твёрдую линию, охватив организационно наиболее передовые слои, сплотив вокруг себя сначала вполне убеждённое меньшинство. Но, чтобы сколотить это меньшинство, необходима глубокая теоретическая работа, необходима постановка серьёзной, компетентной марксистской пропаганды.

Укрепление партии настоящих коммунистов множит силы рабочего класса. Разворачивать вширь необходимо именно марксистскую пропаганду, а не реформизм или призывы к борьбе за интересы и права трудящихся. Только проникновение в сознание пролетариев объективных истин марксизма превращает их из продавцов товара «рабочая сила», то есть из жертв капитализма и бунтарей, в представителей революционного рабочего класса, в рабочих-революционеров, как говорил Ленин.

Борьба за интересы пролетариата является подспорьем для ведения коммунистической пропаганды и некоторым мобилизующим фактором в кризисных условиях до взятия власти рабочим классом. Реализация программы коммунистического строительства гарантирует каждому члену общества, что его потребности будут удовлетворены в полной мере в связи с объективной природой развития каждой личности. Но это положение не принимается трудящимися на веру, необходимо доказать в первую очередь состоятельность партии повести за собой массы, организовать не только взятие власти, но и строительство коммунизма. Рабочий класс — это организованный, руководимый марксистской партией пролетариат и единственная социальная сила, способная реализовать переход от капитализма к коммунизму. Строительство коммунизма — это научно установленная историческая миссия рабочего класса, а не его интерес.

II. Проблематика перерождения партии

Мало кто спорит, что важнейшим вопросом, с которого начинается всякая политическая платформа, претендующая быть признанной как марксистская, является вопрос о причине развалов партий с коммунистическими названиями. А значит, отличительной чертой каждого левого течения следует считать те средства, которые им предлагаются против оппортунистического перерождения.

Троцкисты и полутроцкисты эксплуатируют схематику борьбы против «бюрократии» и «термидорианства», а хвостисты всех мастей эксплуатируют схематику пролетаризации кадрового состава партии. Иначе говоря, значительная часть левых разрешение проблематики оппортунистического перерождения партии усматривает в демократизме, в тех или иных инструментах воздействия беспартийных и партийных масс на руководящие органы партии. Непременно крупная роль отводится революционному чутью масс.

Однако, если мы признаём независимость объективной истины от мнения социальных классов, групп и вообще индивидов, то должны также признать независимость марксизма как синтеза объективных истин от сознания беспартийных и даже партийных масс. Иными словами, в недрах сознания трудящихся или пролетариев, или рабочих, или даже интеллигентов марксизм сам собою не образуется. Поэтому меры воздействия снизу способны, разумеется, уберечь партию от откровенных, видных невооружённым взглядом злоупотреблений, особенно со стороны местных руководителей, но не от оппортунистического перерождения высшего руководства. Поэтому революционное чутьё масс оказывало положительное воздействие в периоды наступления революции, в периоды открытых сражений, но оказалось практически бесполезным при отступлениях, перегруппировке сил, планомерном хозяйственно-культурном строительстве или тем более оппортунистическом перерождении.

Прорывцами предложена концепция научного централизма, реализация которой на практике гарантирует не только победы в классовой борьбе, но и устойчивость к оппортунистическому перерождению партии.

Критики концепции научного централизма являются большими поклонниками демократии. Они требуют тщательно различать демократию партийную и государственную, буржуазную и пролетарскую, настоящую и мнимую. На внутрипартийную демократию возлагают крупные надежды, как в выработке решений, так и в вопросе предохранения от оппортунистического перерождения партии. Клеймят прорывцев поборниками бюрократического централизма, сектантско-бюрократического типа организации и тому подобное.

Огорчение вызывает даже не то, что оппоненты не способны добросовестно усвоить прочитанное в наших изданиях, но их дремучее невежество в теории познания. Все они как один твердят о том, что голосование и решение по большинству являются действенным средством выработки партийных решений. Иными словами, истина, по их мнению, устанавливается мнением большинства.

История большевизма не знает примеров, когда победоносное решение было бы выработано путём голосования или дебатов. Победы были гарантированы пока вожди — Ленин и Сталин — предлагали партии следовать научно безукоризненным решениям. Но при этом оппортунисты, карьеристы и негодяи блокировали, забалтывали, саботировали и извращали ленинские и сталинские стратегические и тактические замыслы. В обстановке открытой борьбы со всеми антиленинскими фракциями, то есть до XVI съезда партии, таким образом возникали компромиссные партийные решения и постановления, продиктованные тактической необходимостью, но основная линия большевизма выдерживалась. После установления в партии сталинского, иными словами научно-централистского, режима и укрепления исполнительной дисциплины продуктивность коммунистического строительства в СССР только нарастала со всё новыми победами в классовой борьбе. Таковы исторические факты. Не демократия, а наука позволила настоящим большевикам изолировать и разбить оппортунизм, а советскому народу построить общество первой фазы коммунизма.

Децисты же полагают, что главное, или как минимум значительное, в истории побед коммунизма в СССР заключается в голосовательном одобрении гениальных решений Ленина — Сталина. Децисты уверены, что победоносная научная линия марксистов всегда одержит победу над оппортунизмом в прямом столкновении мнений внутри партии. Они буквально отрицают те затруднения, которые испытывали Ленин и Сталин в борьбе с оппортунизмом, отрицают ту негативную роль, которую сыграли навязанные троцкистами, бухаринцами, шляпниковцами и прочими дискуссии и их остервенелая борьба против ленинизма в партии.

Децисты утверждают, что силы партии, отвлечённые на дискуссии и демократию, не нанесли урона мощи рабочего класса, темпам революционной борьбы и строительства коммунизма. Они забывают, что Ленин запретил фракции, а Сталин перевёл борьбу мнений внутри партии в русло управляемой полемики без видимого ущерба для практических дел. Они не видят, что самые грандиозные военные и созидательные победы партия одерживала ровно в той мере, в какой она переходила от формализма демократических процедур к соблюдению принципов диктатуры рабочего класса, то есть привнесения научного мировоззрения во внутрипартийную жизнь и во всю политику.

Децисты закрывают глаза на то, что после смерти Сталина наиболее подготовленные теоретически и верные коммунизму вожди не просто проиграли в демократическо-голосовательной борьбе, но и были выброшены из партии. Партия путём демократического выбора почти единогласно фактически отказалась от марксизма. Они, наконец, не замечают, что смещение Хрущёва и приостановка антикоммунизма в КПСС произошла путём классовой борьбы, то есть переворота, а не демократии.

Стоит ли мириться с этими смехотворными утверждениями и трусливой забывчивостью?

История краха КПСС показывает, что перерождение происходит, во-первых, в центральных органах партии, во-вторых, путём относительно тонкой подмены марксизма на троцкизм, в-третьих, посредством смены вождей. История не знает примеров, когда бы твёрдые, доказавшие свою теоретическую и практическую состоятельность большевики изменяли делу коммунизма.

Считается, что Каутский, Плеханов и Тито были коммунистами, а затем переродились в антикоммунистов. Думается, что это ошибочный взгляд. Каутского и Плеханова можно назвать марксистами в период до их ренегатства, но они никогда не были марксистами большевистского типа, то есть марксистами до конца. А Тито и марксистом-то никогда не был. Следовательно, перерождение партии прямо связано со сменой руководства коммунистической партии.

Этот последний многократно повторившийся исторический факт в известной мере противоречит надежде левых на демократию. Так как он показывает категорическую зависимость политики партии от решений конкретного лица, причём лица, которого сделала вождём не демократия, а революционная практика. Значит и выработка действенных мер против оппортунистического перерождения не может быть плодом демократической процедуры. Более того, выборность в партии представляет собой своего рода компромисс с устойчивыми заблуждениями большинства партийцев о «делегировании власти» и об эффективности «решений по большинству». Выборы руководящих органов партии на демократических началах не добавляют качества данному руководству и не застраховывают от ошибок. Выборность служит исключительно способом дисциплинирования партийцев, заражённых демократическими заблуждениями. Если подлинный марксист говорит: «Подчиняюсь руководству, потому что имею в его лице выражение научно установленной объективной необходимости», то такие партийцы считают: «Подчиняюсь руководству, потому что его выбрало большинство таких, как я».

Неудивительно, что все троцкисты и полутроцкисты клеймят на чём свет стоит успешно найденный в конкретно-исторических условиях путь преемственности корейских вождей. В своём троцкистском угаре леваки доходят до того, что называют КНДР наследственной монархией, а не диктатурой рабочего класса в коммунистическом обществе низшей фазы.

При этом немаловажно повторить, что успешность той или иной партии с коммунистическим названием прямо зависит от компетентности её вождей и преданности коммунизму руководящего звена в целом. И более того, победы большевизма нарастали исключительно с ростом наступательности централизма в партийной жизни, то есть с ростом противодействия оппортунизму, оперативности и деловой конкретности в работе, проводимой на основе научно безупречных решений вождей. Защитники децизма игнорируют эти факты.

Сталкиваясь с объективной реальностью перерождения партий с коммунистическими названиями, мы обязаны в первую очередь проанализировать само это явление, то есть заострить внимание, каким конкретно образом происходил оппортунистический переворот, как именно менялось качество партии с большевистского на оппортунистическое.

Практика нам показывает, что смена лиц в руководстве партии всегда происходила с опорой на демократию путём мобилизации мнения большинства. Никто, ни один ренегат в постсталинской истории коммунистического движения не обосновывал антисталинизм какой-либо теоретической проработкой с точки зрения марксизма. Больше того, все эти хрущёвы, микояны, тольятти, гомулки, ульбрихты, тодоры, кадары, торезы и прочие — вообще не были марксистами. По прошествии десятилетий мы можем уверено говорить, что эти люди представляли собой агентуру мирового империализма в руководстве партий с коммунистическими названиями. Они инициировали и проводили антикоммунистический (антисталинский) курс на основе фальсификации истории и троцкистской, то есть глубоко антимарксисткой, теории культа личности Сталина. Ссылаясь на отдельные цитаты Маркса и Ленина, эти иуды и иудушки, не чураясь, разумеется, использования национализма, мобилизовали партийные и беспартийные массы на расшатывание единства мировой коммунистической системы, рассчитывая в конечном счёте на крах строительства коммунизма во всём мире. Антисталинская линия этих деятелей сегодня органически, вслед за «классическим» троцкизмом, слилась с либерально-демократическим отрицанием коммунистического строительства в СССР и странах социалистического лагеря. Только Китай, Албания и Корея за счёт компетентности Мао Дзэдуна, Ходжи и Ким Ир Сена выявили порочность данного курса и сохранили приверженность марксизму-ленинизму хотя бы в основных положениях.

Так или иначе, но оппортунисты проникали на высшие руководящие посты, которые позволяли изменить политический курс партии, посредством выборного механизма, мобилизуя мнение некомпетентных партийных масс. Они использовали самые традиционные для буржуазной демократии приёмы — ложь, запугивание, интриганство, хай. Если вчитаться в речи деятелей КПСС на XXII съезде, то оторопь берёт от наглости, хамства, бесчестности и бессовестности антисталинистов.

Тогда как настоящие коммунистические вожди формировались в ходе революционной практики и в этом процессе роль выборов и мобилизации мнения большинства играли ничтожную роль. Но самое важное, что антикоммунистические, антиленинские и антисталинские элементы внутри партии всегда остервенело и последовательно боролись именно за демократизацию партии, против «вождизма», «узурпаторства», «диктаторства» Ленина, Сталина и других ленинцев.

Далее, рассматривая факты оппортунистических перерождений уже не по форме, а по существу, следует признать, что в основе такого перерождения лежит, с одной стороны, низкая «средняя» марксистская компетентность кадрового состава партии, с другой стороны, наличие в руководящих органах партии замаскированных врагов коммунизма. Две этих составляющих делают возможным оппортунистическое перерождение партии.

При этом следует признать, что классовая борьба в капитализме и на первой фазе коммунизма делает невозможным действительно массовую организацию, состоящую из истинных коммунистов. Воспитать миллионы коммунистов по содержанию, а не по названию невозможно ни при капитализме, ни даже на низшей фазе коммунизма, по крайней мере в обозримом будущем нескольких поколений.

Известно, что с точки зрения марксизма на различных этапах развития революции и, следовательно, организации предполагается различный количественный состав членов партии, минимально необходимый для исполнения роли авангарда рабочего класса. Пока что в истории не было случая, чтобы количество подлинных коммунистов в обществе превышало или хотя бы подходило вплотную к необходимому для выполнения текущих задач минимуму количественного состава партии, поэтому абсолютно все коммунистические партии комплектовались и комплектуются не только коммунистами по факту, но и «коммунистами» по признанию программы и соблюдению устава. Но так или иначе, пока мы стоим на почве марксизма, партия представляет собой крепость, двери которой открываются лишь для достойных.

Марксистская формула гласит — охватывать массы как можно шире при строжайшем соблюдении большевизации кадрового состава. В таком же духе работают прорывцы. Несмотря на то, что пропаганда журнала «Прорыв» и газеты «Сторонники Прорыва» по своему содержанию ориентирована на подготовленного теоретически читателя, она обращена в самую гущу пролетарских масс. Тематика материалов данной пропаганды представляет собой актуальный анализ социальной действительности, поднимаемые проблемы касаются буквально каждого трудящегося. Ни журнал, ни газета себя не изолируют от широких масс, не уходят в какие-то узкие, интересные только той или иной группе трудящихся, вопросы. И результаты пропагандистской работы в виде привлечения сочувствующих, превращение их в сторонников и активистов показывают, что рекрутинг происходит из различных по своему социальному положению и профессиональному месту групп. Среди прорывцев уже сегодня есть научные и творческие интеллигенты, служащие, управленцы, инженеры и рабочие. Причём практика показывает, что товарищи из рабочей среды даже продуктивнее осваивают марксизм и включаются в работу.

Сегодня условия таковы, что партию должны составлять крепкие марксисты. Принимать в партию необходимо только лиц, вполне доказавших должное отношение к изучению марксизма-ленинизма и его пропаганде. В руководящие органы партии всех уровней кооптировать лиц, доказавших на практике свою теоретическую состоятельность, то есть имеющих марксистские публикации с оригинальным содержанием и проявивших пропагандистские и организаторские навыки. Это означает полный отказ от принципа «признания программы» в пользу принципа понимания и применения программы на практике.

Такие требования порождают в свою очередь повышение значимости воспитательных институтов партии. Так, организации Партии Научного Централизма комплектуются единомышленниками, признающими марксистско-ленинскую теорию в качестве научной основы своего мировоззрения и личной практической деятельности. В состав организации войдут: 1) сочувствующие — кто участвует в мероприятиях; 2) сторонники — кто активно занимается самообразованием, оказывает материальную поддержку, выполняет постоянные и разовые поручения; 3) кандидаты — кто активно осваивает и пропагандирует теорию марксизма-ленинизма, публикует рефераты по отдельным важным вопросам теории марксизма-ленинизма, ведёт активную пропагандистскую работу и просветительскую деятельность с лицами наёмного труда; 4) члены партии. Подобная гибкая кадровая структура позволит сохранять необходимую массовость при строгом обеспечении качества состава партии.

Разрешение вопроса о соотношении количества и качества партийных кадров в данном случае производится в строго научном ключе именно принципов организационного строя. В отличие от исторических условий организационного строительства большевиков мы имеем возможность развивать партию с нуля без оглядки на демократию.

Таким образом, поиски противоядия от оппортунистического перерождения партии обязаны проходить по линии выработки гарантий научности кадрового состава руководства и укрепления централизма. Иными словами, наша задача — воспитать коммунистических вождей и полностью отказаться от всех демократических процедур — это и есть гарантия от перерождения, причём опробованная на практике большевизма (сталинский период) и чучхе.

Партия Научного Централизма — пока что концепт, который апробирует Редакция журнала «Прорыв», но он содержит в себе разрешение организационных вопросов в бескомпромиссном научном ключе. Туманность и беззубость иных левых групп во многом продиктована тем, что вместо постановки и разрешения вопроса о причинах перерождений партий с коммунистическими названиями и выработки противоядия этому перерождению, предлагается забалтывание исторической практики хвостизмом и либеральненькими доводами в пользу децизма. Тогда как подступ к теории научного централизма в истпарте налицо: во-первых, сама ленинская формула обязанностей члена партии, в отличие от меньшевистской, представляет в своей основе централизм, во-вторых, основное внимание большевиков в организационном вопросе было сосредоточено на борьбе за железную дисциплину, централизм и единство партии, в-третьих, эволюция ленинской формулы, вдобавок к прославленному призыву соответствовать по уму (компетентность), чести (честность и достоинство) и совести (беспощадность к себе), даёт вполне определённую картину развития теоретических начал организационного строительства. И если мы не смотрим на эту практику как на нечто законченное и неприкосновенное, если мы признаём действие закона отрицания отрицания в данной сфере, указанные исторические факты становятся прочным фундаментом для развития всего положительного в историческом опыте и отбрасывания всего отрицательного.

Декабрь 2018 — февраль 2019
Написать
автору письмо
Ещё статьи
этого автора
Ещё статьи
на эту тему


Поделиться в соцсетях

Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100
Новости
К читателям
Свежий выпуск
Архив
Библиотека
Музыка
Видео
Наши товарищи
Ссылки
Контакты
Живой журнал
RSS-лента