Валерий Подгузов

Можно ли коммунистам идти вперёд,
стесняясь слова коммунизм?
Продолжение. Начало в № 52

О том, как троцкисты игнорируют победоносный опыт первых 35 лет практики строительства коммунизма в СССР

Нетрудно представить, уважаемые читатели, сколь скромными были бы достижения современных физиков-ядерщиков, если бы они никогда не обращали свои взоры на объективную материальную реальность, а лишь исследовали гениальные труды своих предшественников, например, Ньютона и пытались бы на этой основе развивать практические ядерные технологии.

Но, если в физике противопоставление теории и практики, пожалуй, почти преодолено (хотя, большим почетом, по-прежнему, пользуется тезис о главенстве эксперимента и несколько однобоко понимается тезис о практике как критерии истины), то в социуме огромные пласты общественной практики не имеют никакой серьёзной связи с научной теорией. Одна из причин такого положения вещей состоит в господстве буржуазного плюрализма в информационной политике всех либерально-демократических режимов, поэтому, даже, читающей интеллигенции трудно разобраться, какая из озвученных теорий научна. Если верить предвыборным оценкам, данным друг другу всеми кандидатами в президенты развитых рыночных стран, то они поголовно воры, мошенники, распутники, профаны и даже просто дураки. Поэтому современные политики-практики брали и берут себе в советники теоретиков: профессоров и докторов «наук» типа Макнамары, Киссинджера, Бжезинского, Фридмана, гадалок, экстрасенсов… В результате подобной кадровой гибридизации, как и следовало ожидать, мы имеем кризисы, терроризм, войны в нарастающем объёме.

К сожалению, и многие левые, слабо владеющие диалектикой, не понимают, что сама научно-теоретическая работа уже является видом общественной практики, причем, наиболее эффективной в деле превращения прямоходящего млекопитающего в Человека. В этом смысле, научно-теоретическая форма общественной практики остаётся недооценённой в широких слоях интеллигенции. Отчасти, легкомыслие масс и консерватизм социальных практиков по отношению к научной теории объясняется тем обстоятельством, что научно-теоретическая форма человеческой практики, во-первых, сложна, трудоёмка и хроноёмка в освоении, а во-вторых, возможна лишь тогда, когда индивид уже окончательно решил для себя проблему удовлетворения своих разумных биологических и социальных потребностей, когда ему уже не угрожает смерть от голода и гипотермии, когда общественные достижения в производстве средств существования обеспечивают, хотя бы отдельным индивидам, достаточное количество сытого и свободного времени, которое позволяет заняться вопросами теории общественного развития.

Непосредственно социально-производственная и научно-теоретическая формы общественной практики соотносятся как достаточные и необходимые, но прогресс в деле очеловечивания стада прямоходящих млекопитающих имеет место лишь в силу развития необходимой формы человеческой практики, т.е. научной теории.

Общественная практика, как известно, в обычном смысле слова, глупа, если она не освящена научной теорией, но голая теория, как и сами голые теоретики, без результатов в производственной практике - не только голодны, но и мертвы.

Современные первобытные племена, проживающие до сих пор в Африке, Южной Америке, в центральных частях Австралии, последние несколько тысяч лет не демонстрируют ни малейшего прогресса в социальном развитии именно потому, что не имеют письменности, т.е. не обладают средствами фиксации изменений в опыте предшествующих поколений, следовательно, лишены важных субъективных предпосылок для развития теоретической формы своей культуры и прогресса в социальной практике.

Другая крайность - Аристотель, немало интересного привнесший в теорию научного мышления, противопоставлял теорию и практику, считая позорным уподобляться рабу и производить практические опыты с предметами. Он, автор «Метафизики», считал, например, что, чем тяжелее тело, тем оно сильнее давит на руку и, «следовательно», тем быстрее это тело будет лететь к поверхности Земли, если убрать руку. Казалось бы, возьми и проверь. Но некоторые уровни учености, в точном соответствии с диалектикой, будучи достоинством, легко превращается в недостаток, в повод для чванства.

Иными словами, весьма абсурдно, будучи сторонником социального прогресса, противопоставлять теорию и практику. Разумеется, теория и практика диаматические противоположности, но их единство, тождество, борьба и порождают не просто развитие, а именно прогресс во всех областях человеческого бытия. Это положение является наиболее общим, и не будет преувеличением, если сказать, обязательным пунктом теории и практики марксизма.

Поэтому, по меньшей мере, удивительно, что значительное число лиц, примеряющих на себя звание марксистов, в вопросах социализма игнорируют, прежде всего, ПОБЕДОНОСНУЮ практику трёх первых десятилетий истории первой фазы коммунизма в СССР.

Сегодня в критике ленинского и сталинского периодов истории СССР усердствуют лица, некогда состоявшие, например, в «Демократической платформе в КПСС», в «Марксистской платформе в КПСС», заявляющие, что в вопросах теории и практики они всегда стояли на позициях Троцкого, и до сих пор считают, что СССР рухнул именно потому, что Ленин и Сталин осуществляли практику строительства коммунизма в СССР не в русле троцкистских предписаний.

Становится предсказуемым ответ на вопрос, могли ли подобные члены КПСС привнести в строительство «неправильного», не троцкистского социализма, что-либо конструктивное? Ясно, что, «работая» на своих служебных и партийных должностях в СССР, например, в эпоху Брежнева, эти члены партии не могли быть активными строителями коммунизма, поскольку его реальная модель была «не той» которую предпочитали они, а потому и явно, и скрыто, но мельче, чем, например В.Андропов, А.Яковлев или Е.Гайдар, они саботировали любые решения, направленные на построение «неправильного» коммунизма, вплоть до победы… капитализма в СССР.

По крайней мере, большинство руководителей, так называемой, «Марксистской платформы в КПСС» (Бузгалин, Колганов, Пригарин, Крючков), были настолько погружены в тему «ошибок» Ленина и Сталина, в защиту троцкизма, воспевание «социалистического» хозрасчёта, что и не собирались подступать в теории к проблеме становления собственно коммунистических производственных отношений на первой фазе коммунизма.

И до сих пор, несмотря на то, что современное мировое коммунистическое движение испытывает гигантское внешнее давление со стороны мирового олигархитета и их РР-холопов, а также нацистов и клерикалов всех наций и конфессий, несмотря на то, что основными объектами нападок откровенных фашистов являются, как раз, фигуры Ленина и Сталина, «марксисты» троцкистского разлива в этом вопросе ведут внутри современного коммунистического движения, в том числе и в РФ, антиленинскую, но больше всего, антисталинскую пропаганду, по категоричности нападок не уступая Геббельсу, Познеру, Новодворской, Сванидзе, Шендеровичу и Солженицыну, фактически, повторяя все их бредни об эпохе свершений, осуществлённых под руководством Сталина.

Точно так, как империалисты всего мира не могут простить Сталину его Победу в 1945 году над мировым фашизмом, современные троцкисты не могут забыть поражение, которое потерпели их вожди от Сталина в 36-38 годах прошлого столетия, после которого смогли вновь заявить о себе лишь ближе к 1991 году.

В результате, вопрос о социализме в российском коммунистическом движении превратился, даже, не в «бутылочное горлышко» теории, а в теоретическую затычку, тормозящую научную разработку и пропаганду идей о высшей фазе коммунизма. Практически все, заявившие о себе как левые, теоретики, сегодня, если не спорят о «режиме Путина», о проведении очередной избирательной кампании, о положении на Украине, в Крыму, ДНР и ЛНР, то спорят об ошибках «сталинского социализма», фантазируя на тему, каким должен быть социализм «на самом деле».

В результате, в ответ на призыв «Прорыва» заняться научными проблемами построения собственно коммунизма, нам отвечают молчанием, «простынями» троцкизма или мифами утопического социализма времён Оуэна, приговаривая с интонациями матёрых прагматиков: «Нам, хотя бы, социализм построить…», и только после этого, дескать, можно будет начать разговор и о коммунизме.

А поскольку, как всегда, нет пророков коммунизма в своём отечестве, то, в последних числах марта 2017, в Санкт-Петербурге, в «доме Плеханова», говорят, что состоялась лекция заезжего американского профессора, Давида Лайбмана на тему: «О социализме и социалистическом планировании». В рекламе лекции было сказано, что… о коммунизме разговора не будет. Дескать, время терпит. И это происходит на Родине Великого Октября в столетний его юбилей.

Ещё в 2013 году Лайбман писал:

«Я хотел бы встать под знамена стадиального подхода и вновь подтвердить его значимость и актуальность. А именно, я предлагаю модель посткапиталистического развития, состоящего из трех стадий, которые можно «в рабочем порядке» обозначить следующим образом: (1) «социализм-предтеча» (рrесиrsоr sосiаlisт); (2) зрелый социализм; (3) полный (завершенный) коммунизм. В этой статье меня будут интересовать первые две стадии; теорию же полного коммунизма отложим для следующих работ.»1

Скромненько, но со вкусом: «Я предлагаю...». Как видим, и тогда в 2013 году, и сегодня 2017 году докладчик предлагает слушателям отложить разговор о коммунизме на совершенно неопределённый срок. И они дисциплинированно откладывают и будут ждать, когда из Америки им разрешат начать этот разговор. Лайбмана не смущает и то, что он пошел по самому спекулятивному из всех возможных методологических путей, не имеющих ничего общего с марксистской постановкой вопроса.

В чем главный порок «логики» Лайбмана и его поклонников?

Можно ли представить себе зрелый социализм, в котором нет «ни грамма» коммунизма? Абсурд. А если элементы коммунизма всё-таки присутствуют в зрелом социализме, то, как это можно обойти в лекции о зрелом социализме и, главное, зачем? Только для того, чтобы все, поверившие в эти бредни, всю оставшуюся историю строили на практике «зрелый» социализм, в котором нет ни капли коммунизма? Что, Америка «нам» в этом опять «поможет», как и в 1991?

Диаматика способа производства
и общественно-экономической формации

Чтобы научно, с евклидовой неотвратимостью, обосновать объективную решаемость задач, стоящих перед коммунистами, собирающимися, действительно, построить коммунизм, необходимо владеть, как минимум, методологической стороной учения Маркса о способе производства и об общественно-экономической формации. Нужно понять, как и какие научные задачи Маркс решал с их помощью, и что дает исследователю понимание коммунизма или капитализма как способов производства и как общественных формаций.

Категория «способ производства» была принята Марксом для обозначения диаматического единства конкретного исторического уровня развития производительных сил общества и соответствующих им производственных отношений.

Категорию «общественно-экономическая формация» Маркс обосновал для обозначения конкретно-исторического единства ГОСПОДСТВУЮЩЕГО вида производственных отношений (базис) и соответствующей этому базису надстройки, т.е. политических и идеологических организаций, учреждений и отношений, прежде всего, господствующего класса, не игнорируя, разумеется, наличие идей, отношений и организаций эксплуатируемых классов и прослоек.

Такой подход продиктован диаматикой объективной истории, поскольку первичным для всех исторических общественных трансформаций является процесс НЕПРЕРЫВНОГО, хотя и неравномерного, развития производительных сил общества, и тем, что именно это развитие, его неравномерность приводят к скачкам, к периодическим сменам способов воспроизводства и материальных благ, и самого общества.

Но поскольку в истории не может быть так, чтобы любое новое средство производства в одночасье становилось достоянием всего общества, чтобы все производители и сразу осваивали новые формы производственных отношений, постольку в каждом крупном регионе, в каждом крупном этносе, в каждом крупном историческом отрезке времени общественное бытие представлено многоукладностью, т.е. множеством уровней развития производительных сил и множеством форм производственных отношений, наиболее многочисленные из которых образуют господствующий способ производства. Т.е., в общественной жизни каждого крупного субъекта международных отношений присутствуют элементы и отмирающего, и нарождающегося способа производства. Например, капитализм Англии, Франции, США сотнями лет «мирился» (и не краснел) с самыми разнузданными формами рабовладения и работорговли.

Таким образом, с методологической точки зрения, категория «способ производства» делает возможным рассматривать любой момент всемирной истории человечества, как набор РАЗЛИЧНЫХ укладов, сосуществующих и борющихся одновременно, как в планетарном масштабе, так и в рамках отдельных стран. Т.е., на практике никогда на земном шаре не существовал, и ещё долго существовать не может «чистый» и непорочный, какой-либо единственный способ производства. Иной вопрос, что теоретический подход позволяет оперировать абстракцией «способ производства», но это только в рамках решения сугубо теоретической задачи. В реальной же жизни всем и всегда приходилось решать задачи с учетом многоукладности экономик во всех крупных странах мира.

Однако с помощью категории «способ производства» невозможно объяснить, почему один из способов производства и его формы производственных отношений пребывают в качестве господствующих в течение длительного времени, а другой способ производства долгое время существует в данной стране в качестве «мальчика для битья» и только при определённых условиях может превратиться в господствующий?

Ответ на этот вопрос был найден Марксом в ходе исследования политического устройства господствующего способа производства и его идеологической «надстройки», выражавшей (а при необходимости маскировавшей) интересы верхушки господствующего уклада. В ходе этого исследования была выработана важная категория марксизма, ФОРМАЦИЯ, которая и объясняла устойчивость господствующего способа производства наличием в руках правящего класса идеологической и военно-политической надстройки, соответствующей господствующей форме экономических отношений, комплекс которых Маркс назвал базисом. Именно надстройка способствует сохранению господствующих форм экономических отношений даже тогда, когда производительные силы, уже очевидно, вышли за тормозящие рамки этих отношений [см. схему 1].

Схема 1.

Таким образом, для обозначения комплекса производительных сил всех масштабов и уровней развития, а так же экономических отношений соответствующих им, в марксизме применяется категория СПОСОБ ПРОИЗВОДСТВА. Однако для исследования причин устойчивости конкретной формы экономических отношений, ещё или уже не соответствующих уровню развития производительных сил, необходимо применять категорию ФОРМАЦИЯ, поскольку она включает в себя силовые, идейно-теоретические и PR факторы воздействия на людей, обуславливающие пролонгацию этого несоответствия.

Говоря о способе производства, мы обязаны искать его объективные и субъективные предпосылки в исходной, т.е. первобытной истории человечества и выяснять, какими объективными исходными обстоятельствами данный способ производства был порожден, каким, конкретно, этот способ производства был в момент своего возникновения, какие фазы в своём развитии прошел, и чем он стал в настоящее время.

Если же мы ищем причины устойчивости или неустойчивости того или иного способа производства, то обязаны выявить господствующие производственные отношения и исследовать качества надстроечных элементов, делающих конкретную формацию относительно устойчивой, несмотря на неявное «забегание вперёд» или явное загнивание форм её производственных отношений, или неустойчивой, несмотря на то, что производительные силы и производственные отношения, казалось бы, соответствуют друг другу.

Об объективных и субъективных предпосылках коммунизма и капитализма

Объективное общественное бытие «соткано» из объективных противоположностей, а бытие субъектов пронизано противоречиями, и этот «букет» противоположностей и противоречий сопровождает человечество с момента возникновения первой человеческой общности, порвавшей со стадностью и превратившейся в первый социум.

Стадо есть множество особей, единство которых имеет исключительно биологическую природу и не выходит за рамки инстинктов и рефлексов.

Обществом называется единство прямоходящих млекопитающих, формы отношений между которыми, чем дальше, тем больше, обусловлены рассудочными оценками и решениями, порой, подавляющими сигналы инстинктов и рефлексов.

Независимо от географического места образования человеческого рода или племени, как доказывает археология, в их совместных способах существования и в воспроизводственных отношениях уже содержались объективные и субъективные предпосылки для возникновения и коммунизма, и рабовладения, и феодализма, и капитализма, и, вновь, коммунизма, обусловленные уровнем развития средств производства, что, в свою очередь, выражает степень умственного и социального развития членов общества.

Задача исследователя состоит лишь в умелом мысленном «препарировании» целого, т.е. истории (НЕПРЕРЫВНОГО процесса материального и социального воспроизводства общества), на составляющие его формации, не искажая их содержания и сути объективных связей между этими частями, т.е. те самые диаматические переходы одного способа производства к другому, от одной формации к другой.

Например, совместная загонная охота, при которой всё, добытое на охоте, тысячелетиями предназначалась всему племени в пропорциях необходимых для расширенного воспроизводства всего племени без какого-либо частного накопления (т.е. общественное сознательное производство и общественное сознательное распределение) являлись формой стихийного коммунизма. Именно так и существуют некоторые племена, населяющие африканский буш или центральные районы Новой Зеландии в 21 нашем веке.

Но, при этом альтруизме, основанном на кровном родстве, охрана каждым племенем своих охотничьих угодий и поедание инородцев, даже случайно забредших на их территорию, является предпосылкой возникновения всех видов частной собственности на средства существования, эксплуатации человека человеком, что получило своё развитие в рабовладении и достигло своей максимальной эффективности при капитализме, т.е. в наёмном рабстве. Поэтому, если говорить об объективных предпосылках для возникновения подобных противоречий, то придётся признать, что подлинно человеческое синтетическое сознание лежит в основе коммунистических форм существования людей, а инстинкты самосохранения и рефлексы вынуждают прямоходящих млекопитающих вести себя и сегодня так, как того требовали джунгли в течение всего своего существования.

Таким образом, недопустимо называть себя марксистом и произвольно удалять какие-либо детали из объективного содержания «стадий» развития, игнорируя тот факт, что всё современные формы являются лишь следствием, развитием объективных противоположностей и субъективных противоречий, возникающих вместе с человеческим обществом. Нет ничего «современного», что не имело бы своих объективных и субъективных предпосылок в самой материи. Отрицать это, значит, быть оппортунистом, невольно или сознательно пренебрегающим диаматическим подходом, умышленно игнорирующим или не понимающим факта преемственности в действии закона отрицания отрицания.

Разумеется, и до Маркса в «курганах книг» можно было отыскать произведения социалистов-утопистов, классиков буржуазной философии и политической экономии, но это были теории абсолютно недоступные пониманию феодальных крестьян, основной массе европейских пролетариев, не говоря уже о населении колониально-зависимых стран. Поэтому мировые эволюционные процессы и революционные скачки происходили с минимальным участием научно-теоретической формы общественного сознания.

Людские массы, в силу отсутствия у них научного уровня сознания, на протяжении тысячелетий, оставались множеством чрезвычайно противоречивых субъектов, поведение которых диктовалось «своим мнением», мало отличимым от стадного. Рост производственного мастерства людей не мог заменить им обществоведения. Поэтому, следуя требованиям одних лишь законов природы, прежде всего, ежедневной потребности в еде, подавляющее большинство людей, в борьбе за хлеб свой насущный, были лишены свободного времени, в течение которого можно было бы понять свою человеческую сущность и почувствовать себя важной частью социума.

Многие не вполне понимают диаматику марксового изречения, гласящего, что в воспроизводстве материальных условий своей жизни люди вступают между собой в производственные отношения, не зависящие от их воли и сознания. Плохо знакомые с диаматикой упускают из виду, что все способы производства, исследованные Марксом, формировались в условиях отсутствия в распоряжении человечества НАУЧНЫХ ЗНАНИЙ о законах функционирования социума. Поэтому люди, при всём их желании, не могли сознательно вступать в производственные отношения между собой, и вынуждены были вступали в экономические отношения, формы которых складывались стихийно.

Ребёнок, рожденный в Англии, в эпоху А.Смита и Ч.Диккенса, был вынужден вступать в товарно-денежную форму производственных отношений, а ребёнок, рождённый в Индии «викторианской» эпохи, попадал, если не в феодальную зависимость от магараджи, то в рабскую зависимость от сахиба, т.е. белого господина. Иной вопрос, что, по мере проникновения в Индию паровых машин и электричества, сами индусы вынуждены были вступить между собой в капиталистические производственные отношения, но, это находится в полном соответствии с общим принципом: общество с водяными и ветряными мельницами порождало (благодаря массовой неграмотности крестьян) магараджей и императоров. Общество с паровыми и электрическими мельницами порождало (благодаря массовой неграмотности пролетариев) олигархов и президентов.

И в условиях римской, и в условиях английской империи ни один человек не вступал в отношения рабства с господином по своей воле. Во всех случаях человек превращался в раба насильно, помимо его воли. Сотни тысяч английских крестьян эпохи «огораживания» не по своей воле стали «свободными» людьми без малейших средств существования. Они были насильно, помимо их воли, ввергнуты в отношения «свободного» найма на рынке их рабочей силы.

Октябрь 17 года прошлого века явился первым в истории человечества случаем, когда пролетариям и всему остальному населению России было впервые предложено вступить в производственные отношения между собой на основе самых передовых достижений научной мысли об обществе. Парадокс состоит в том, что значительные массы российской интеллигенции выступили с оружие в руках за сохранение положения, при котором люди продолжали бы вступать между собой в экономические отношения без малейшего участия науки, помимо их воли, а лишь, одни, под страхом перед голодной смертью, другие, под диктатом гипертрофированных потребностей их желудков.

Таким образом, прямоходящее млекопитающее как одна из форм существования материи, до тех пор, пока оно владеет лишь обыденным сознанием, вынуждено вступать в отношения с другими людьми по поводу средств существования в той исторической форме, какая уже господствует на момент его рождения, и в этом смысле, здесь ничего от воли и сознания отдельного индивида не зависит. Человек не в силах отменить, прежде всего, обмен веществ между человеком и внешним материальным миром.

Одновременно, поскольку человек - существо субъективное и, все предшествующие до Маркса века, он мыслил только категориями выживания или излишеств, поэтому значительная часть его социальных решений в истории были... ошибочны и трагичны. Большую часть содержания учебников истории всех цивилизованных стран составляют истории войн. В связи с этим, история человечества превратилась бы в вечный сериал «Властелин колец» плавно переходящий в «Звёздные войны», если бы объективные законы развития материи не возвращали мышление олигархов и обывателей с небес на землю, причём, чем дальше, тем чаще.

Исследуя всемирно-историческую тенденцию развития производительных сил общества, на всех этапах господства обыденного сознания, Маркс убедительно доказал, что наиболее важной предпосылкой к построению коммунизма является то, что производительные силы капитализма при глубоком разделении труда, превращении «точных» наук в непосредственно производительную силу, интернационализации, кооперации, концентрации, централизации и огосударствлении производств, приобретают реально ОБЩЕСТВЕННЫЙ характер. Поэтому, абсолютно ошибочно называть себя марксистом, т.е. сторонником диктатуры научности в обществе, но в своих рассуждениях о «стадиях» преобразования капиталистического общества в социалистическое использовать формулировки, не содержащие в себе ни слова о коммунизме, хотя производительные силы, тем более, на стадии господства ГМК, уже достаточно обобществлены и, по словам Ленина, представляют собой полную материальную предпосылку коммунизма, если уметь ею правильно воспользоваться.

Если бы Лайбман и его поклонники, действительно, говорили бы о том, о чём обязаны думать марксисты или, хотя бы, стихийные сторонники коммунизма, то они использовали бы выражение «первая фаза коммунизма». Тогда всем и, даже г-ну Лайбману, стало бы ясно, что первая фаза коммунизма может существовать и развиваться ровно в той степени, в какой коммунисты сознательно развивают общественный характер производительных сил и, на этой основе, сознательно сужают набор форм отсталых, в том числе, рыночных экономических отношений, и всеми средствами культурной революции не допускают роста асоциальных умонастроений в тех слоях либеральной интеллигенции, которые никак не поймут, что им ценнее, севрюга под хреном, или демократия, но предпочитают вступать между собой в стихийные рыночные, а не научно организованные формы производственных отношений.

Стадии или фазы строительства коммунизма?

В практическом плане, между реальным империализмом и первой фазой коммунизма неизбежен некоторый временной промежуток, в течение которого главной задачей является не кардинальное насаждение ВСЕХ производственных отношений коммунизма, а реальное устранение властных политических учреждений и отношений крупного капитала.

Период, в котором главной задачей считается смена властной надстройки, называется переходным периодом.

В этот период, действительно, каких-либо богато детализированных трансформаций в области производственных отношений, кроме НАЦИОНАЛИЗАЦИИ земли, банков и «красногвардейской атаки на капитал», не планировалось. Ленин, в период с 1918 по 1922 годы, т.е. в условиях полного политического безвластия буржуазии на территории Советский России, в своих статьях и докладах на съездах, объяснял причины медленного и неполного внедрения собственно коммунистических производственных отношений, прежде всего, отсутствием достаточной марксистской и общенаучной подготовки у большинства партийных кадров, продажностью буржуазных интеллигентов, численным превосходством мелкой буржуазии в стране, т.н. крестьян-середняков.

Следовательно, на какие бы «стадии» троцкисты не делили временной отрезок между государственно-монополистическим капитализмом и полным коммунизмом, ясно, что первой обязательной задачей коммунистической революции является устранение всех учреждений капиталистической надстройки, прежде всего, силовых структур капитализма, и замена их силовыми учреждениями, исключающими возрождение политической системы капитализма. А поскольку крупная частная собственность на землю (критикуемая за свой паразитизм ещё Давидом Рикардо) как форма экономических отношений существует только за счёт силового подавления неимущих (что и вынудило Монкретьена впервые ввести в оборот понятие «политическая экономия»), постольку вслед за разложением буржуазного силового аппарата и созданием Красной Гвардии, дело национализации земли решается простым голосованием Всероссийского Съезда Советов, и никто из крупных землевладельцев не посмел пикнуть до тех пор, пока Колчаку и Деникину не удалось на иностранные деньги собрать офицерские, интеллигентские и казачьи банды.

При Ленине задача национализации земли была решена (по историческим меркам) практически мгновенно, и не только потому, что участки земли были розданы крестьянам немедленно, а и потому, что многие тысячи царских генералов и офицеров, фактически и быстро, как и предсказано в «Манифесте Коммунистической Партии», признали целесообразность коммунистической революции, основных её лозунгов и учреждений. Руководство со стороны СНК РСФСР и комиссаров от ВКП(б) они признали ещё до начала иностранной интервенции, а в органы ВЧК влились (о чём с горечью писал в своих мемуарах Керенский) бывшие специалисты царской жандармерии и уголовного сыска и, как показала практика, хотя двурушничество в этих средах было, но усилителем этого двурушничества всегда выступали троцкисты.

А о том, что за продажные отбросы влились непосредственно в «белое» движение, лучше всего узнать из мемуаров Черчилля и Деникина, особенно из тех глав, где Деникин описывает причины его поражений: глупость и конкуренция генералов за западные кредиты, трусость на фронте, воровство в тылу, бессмысленный садизм «белой и пушистой» контрразведки, мародёрство казаков, массовые погромы (и не только еврейские), массовые казни, эгоизм и вороватость русских предпринимателей…

Таким образом, нужно быть очень ангажированным «казачком», чтобы, анализируя опыт строительства социализма в СССР, не заметить, что и в области производственных отношений страна перешла на самую, что ни на есть коммунистическую форму землепользования. В одночасье земля со всеми её недрами и природно-климатическими условиями превратилась в собственность ВСЕГО населения страны, в том числе и будущих белогвардейцев, чего они так и не смогли понять в силу врождённого морального уродства и домашней болонской «образованности». Но без разрушения буржуазной полицейской надстройки, этот акт гигантского коммунистического содержания был бы невозможен, и в этом специфика переходного периода. Именно этого не «замечает» Лайбман, хотя теоретические вопросы формального обобществления и обобществления на деле глубоко рассмотрены Лениным в его работах, построенных на методологических основах учения марксизма о формальном и реальном подчинении труда капиталу.

Не учитывается и то, что в течение двух первых лет советской власти впервые в истории человечества были приняты все основополагающие законы, которые выражали и защищали права только бывших эксплуатируемых.

Общей политической основой для успешного строительства системы антиэксплуататорских надстроечных учреждений и отношений в СССР явилось наличие в стране борющегося рабочего класса и, следовательно, его диктатура в обществе (не по-троцкистски понимаемая). Успех диктатуры рабочего класса, в свою очередь, всецело зависел от бескомпромиссной ДИКТАТУРЫ ПАРТИИ большевиков внутри самого рабочего класса.

Но незыблемая диктатура коммунистической партии в массах рабочего класса возможна только в том случае, если её руководящий состав на всех уровнях управления, будет, безусловно, и на практике, вооружен глубокими научными знаниями об объективных законах строительства коммунизма, не будет иметь никаких личных интересов, кроме искреннего желания уничтожить систему эксплуатации Человека предпринимателем, и будет демонстрировать большевистскую последовательность и примерность в реализации коммунистических принципов. Не сильная воля, т.е. не волюнтаризм, не героическое самопожертвование, не акционизм, а исключительно научный авторитет компетентных и искренних партийных управленцев способен обеспечить единство всей рабочей массы и руководящего научно-теоретического центра управления.

Диктатуру партийной научности, на уровне гениальности, в диктатуру рабочего класса привнесли лично Ленин и Сталин, а проводниками их идей в партийную среду и в массы пролетариев были такие несомненные знатоки марксизма-ленинизма как Дзержинский, Киров, Фрунзе, Свердлов, Калинин, Крупская, Орджоникидзе, Куйбышев, Луначарский, Красин, Кржижановский…

Научно-теоретической диктатуры Ленина и Сталина в партии, решений съездов, выработанных на этой основе, одного подлинно большевистского комиссара (порой, одного на дивизию), оказывалось ДОСТАТОЧНО, чтобы миллионные пролетарские массы, безусловно, выполняли политические и производственные задачи беспрецедентной сложности, новизны и, тем самым, обеспечивали СЕБЕ превосходство над мировой капиталистической экономикой. Этот период истории Советской России, т.е. период первенства науки и политики над экономикой, и называется периодом военного коммунизма.

«Прорыв» уже не раз обращал внимание читателей на то, что сам факт победы Советской власти в войне против иностранных интервентов и их холопов - белогвардейцев, доказывает насколько коммунистические производственные отношения периода «военного коммунизма» (т.е. минимизация роли товарно-денежных отношений в деле воспроизводства материально-вещественных факторов), эффективнее рыночных мобилизационных возможностей всего мирового империализма в вооруженной борьбе против только что нарождающегося коммунизма.

Лайбман и его бурсаки не понимают, что именно экономические рыночные ОТНОШЕНИЯ составляют БАЗИС капитализма. Поэтому на всех «стадиях» строительства коммунизма всё решается соотношением рыночных и нерыночных производственных отношений в совокупности производственных отношений любой «стадии» строительства коммунизма. Чем меньше коммунистических форм производственных отношений в стране, чем меньше в них наступательности и научной обоснованности, планомерной пропорциональности, тем больше, ежечасно и ежеминутно, нарастает вал отношений рыночных, стихийных, читай, капиталистических.

Помимо чисто моральных и оппортунистических причин, вынуждающих троцкистов оставлять без исследования решающие проблемы теории и практики строительства коммунизма, существуют и глубокие методологические причины, вынуждающие многих левых смотреть на коммунизм, не как на фундаментальную всеобщую исходную точку предыстории возникновения Человека, а как на нечто, пока ещё, необъяснимое и ужасно отдалённое от нас во времени.

На самом деле, как только труд, направленный, прежде всего, на создание средств производства, поспособствовал формированию разума, он подсказал всем индивидам на планете, что только при отношении к материальным ценностям как к общим, т.е. формально общественным, человеческие племена получат надёжный фундамент для выживания и развития. Но этот рациональнейший взгляд на вещи не имел и долго ещё не мог иметь научного обоснования, а потому верх над первобытным разумом на тысячелетия взяли шаманы, что и привело к торжеству рабовладения.

Но археологические изыскания и современная этнография доказывают, что коммунистическое отношение к средствам существования этноса является самым древним и устойчивым отношением, которое не смогли полностью искоренить ни рабовладение, ни феодализм, ни капитализм. Люди уходили от рабства и феодализма в непроходимые джунгли Амазонки, на Крайний Север, на Дон. Разновидности общинного существования можно встретить во все века, на всех континентах по сей день. Т.е. отношение ко ВСЕМ средствам производства, как к богатству ВСЕГО этноса, как к естественному и разумному условию выживания и развития всего общества, есть наидревнейшее, первичное культурное достижение разума человека разумного, т.е. человека «без справки». А сегодня большинство современных бандерлогов, без бумажной справки, т.е. без банкноты, и шагу ступить не могут.

Иными словами, большевики не придумали общественную, т.е. коммунистическую форму собственности на основные средства производства, а вновь открыли и научно обосновали её на той стадии их развития, когда эти силы вновь, пройдя естественные спирали развития, поднялись, по своему содержанию, на уровень общественных не в силу одного лишь разделения труда, а и в силу существенного роста производительности труда, когда труд стал производить ВСЁ в таком количестве, что стало возможно удовлетворить любые РАЗУМНЫЕ потребности ВСЕГО населения, т.е. удовлетворить научные необходимости ВСЕГО человеческого общества, не молясь мальтузианским богам борьбы с бедностью. Уже современный капитализм во имя социального мира в метрополии успешно реализует многочисленные социальные программы по принципу: «Кто не работает, тот ест», хотя всего сто лет тому назад по этому принципу жили лишь буржуа.

Достаточность развития современных глобальных производительных сил, даже, при всё ещё господствующей частнокапиталистической собственности, имеет веское доказательство: хроническое «ПЕРЕпроизводство» ВСЕГО и хроническое НЕДОпотребление современных предметов потребления ВСЕМИ пролетариями. Забавно получается: все «Роллс-ройсы» произведены пролетариями, но нет ни одного пролетария, пользующегося этим предмет потребления.

Потому по столицам капиталистических самых «развитых» стран ходят миллионные толпы безработных, голодных, бездомных, одетых в лохмотья, людей при заваленных витринах и забитых просроченным ГМО мусорных баках. Поэтому во всех цивилизованных странах, регулярно, крупные города охватываются массовыми погромами с разграблением банков и магазинов.

Оппортунисты, называющие себя «марксистами», сознательно игнорируют то положение диаматики, что общественные формы, как и сугубо вещественные, не возникают ниоткуда, а являются лишь формами развития ранее существовавших, аналогичных, но ещё примитивных отношений. Оппортунисты делают вид, что не понимают и того, что капиталистические экономические отношения сложились не тогда, когда гёзы свергли колониальное господство испанской короны над Голландией, и не тогда, когда в Англии, во Франции или США предприниматели отрубали головы монархам, губернаторам и их родственникам. Наоборот, уже установившаяся к этому моменту истории, объективная денежная диктатура предпринимателей в обществе позволила им и оружие купить, и свергнуть всю феодальную надстройку в этих странах. Т.е. буржуазия, сначала, превратила свои экономические отношения в господствующие, сформировала свой базис, и лишь потом пришла к безраздельной политической власти.

Уже доказано и передоказано, и в теории, и на практике, что средства производства при капитализме, даже такого уровня развития, какими они были в царской России, позволяют, путём внедрения чисто коммунистических способов управления процессом расширенного воспроизводства общества, «пробежать» за 20 лет путь в 200 лет, компенсируя те гигантские потери и долги, которые оставили пролетариям царизм в первой мировой войне, иностранная интервенция и стратегия «выжженной земли», осуществлённая белогвардейщиной, во время бегства колчаковских и деникинских банд.

Большинство левых теоретиков, пока, не понимают, что неизбежность становления капиталистической формации предопределена не буржуазной революцией, а буржуазная революция неизбежно обусловлена возникновением ОБМЕНА потребительными стоимостями как товарами за много веков до революции. Для истории важно не то, знали или не знали о последствиях люди, впервые совершившие экономическое грехопадение, т.е. не подарившие лишний топор другому человеку, а обменявшие топор, например, на глиняный горшок, а то, что тяжкий физический труд объективно превращал людей в сквалыг. А поскольку изготовителю топора, как и изготовителю лишнего кувшина, важными казались пропорции между обмениваемыми продуктами (2 топора за 1 глиняный горшок или 1 топор за 2 горшка), отношения обмена породили отношения меновой стоимости, т.е. торгашества, при которых каждый из обменивающихся старался за меньшее количество своего товара получить большее количество товара своего конкурента. Именно в этом кроется главная особенность антикоммунистического рыночного мышления: как «обуть» ближнего.

Однако никто из участников обмена не может гарантировать выгоду только себе. Объективно, конечно, победа гарантирована одной из сторон, как и обязательный проигрыш другой стороны при простом товарном обращении, но гарантировать, что именно горшечник всегда будет выигрывать у других производителей, нет оснований. Но после того, как на рынке появились фиксированные порции редких металлов (металлические деньги), стало возможно не только предсказывать, но сознательно и систематически обсчитывать, бесстыдно надувать одного за другим участников обменных операций.

Каждый акт отношений обмена товарами между людьми, при котором один из обменивающихся оказывается систематически в выигрыше, а другой в постоянном проигрыше, и называется капиталом. Первыми предпринимателями, которые обеспечили себе одностороннюю систематическую обменную выгоду, были купцы и ростовщики, особенно ростовщики, которые из каждой обменной операции выходили победителями и устойчиво односторонне взращивали свои денежные накопления за счёт обманутых конкурентов.

Торговцы и ростовщики имели место во всех господствующих общественно-экономических формациях, но долгое время, находились на третьих и вторых ролях в обществе. Они не спеша накапливали товарный и денежный материал в своих руках, развивали систему капиталистических отношений, т.е. формировали свой базис, пока, однажды, количество денег в их руках не породило новое их качество и превратилось в средство покупки политической власти. Неважно, кто победил в предвыборном обливании друг друга помоями, важно, что в выборной гонке участвовали ТОЛЬКО те, у кого были минимально необходимые миллионы.

Иными словами, капитализм веками существовал как второстепенная, эпизодическая форма экономических отношений, но как формация капитализм утвердился потому, что уже существовала и развивалась форма производственных отношений между людьми, главным содержанием которой был усиливающийся непропорциональный обмен между мелкими и крупными товаровладельцами.

Иначе происходит становление коммунизма, и это естественно для коммунизма, как социальной противоположности капитализма. Предпосылкой к естественноисторическому приходу коммунизма являются законы развития производительных сил общества. Как уже было показано, коммунизм вырастает не из предыдущих производственных отношений, а из прогресса производительных сил общества. Поэтому строительство коммунизма возможно только в том случае, если производительные силы общества достигли необходимого уровня, и строительство коммунистических производственных отношений возможно только в меру углубления общественного характера производительных СИЛ.

До сих пор троцкисты используют спекуляцию о том, что именно низкое развитие производительных сил России запрещало строительство коммунизма в СССР. Но у Маркса речь ведётся не о готовности производительных сил той или иной отдельно взятой страны к строительству коммунизма, а о производительных силах капитализма, как мирового способа производства, установившего своё господство на планете.

Но, нужно было обладать ленинской и сталинской гениальностью, чтобы за теоретическими абстрактными выкладками увидеть, во-первых, в продолжающейся первой мировой войне важнейший надстроечный фактор, делающий капитализм эпохи империализма непригодным к борьбе с коммунистической революцией, даже, в одной, отдельно взятой стране, пока монополисты не закончат драку между собой, а во-вторых, увидеть относительную лёгкость получения доступа ко всем самым совершенным технологиям и производствам Запада, пользуясь очередным кризисом «перепроизводства» и межимпериалистическими противоречиями между продажными олигархами. Деньги русской православной церкви, впервые в её истории, помогли народам Советской России приобрести у капитализма полный комплект самых современных средств производства в необходимом количестве, часто вместе с безработными специалистами, и, за одну пятилетку, сделать из миллионов сельских батраков стахановцев индустриального производства, инженеров и конструкторов.

А нам профессор Лайбман сообщил, что, рассуждая о развитом социализме, он умудрится не затрагивать тему коммунизма. Разумеется, в Санкт-Петербурге нашлась кучка пикейных жилетов, которые слушали этот доклад с таким же почтением, с каким они брали в руки первый в СССР американский гамбургер и стаканчик кока-колы. Но люди, изучавшие труды Маркса не для экзаменов, что они могут найти для дела в этом оппортунистическом вертепчике?

Таким образом, любая общественно экономическая формация вырастает не из пожеланий или схем, пусть самых наукообразных, а из объективных предпосылок, заложенных развитием МИРОВЫХ производительных сил, что ПЕРВИЧНО для дела изменения экономических отношений.

Как было показано выше, возникновение обменных операций ещё в первобытном обществе, не исключавших лукавство и обман, в своём развитии, при определенном уровне развития производительных сил привели общество в капитализм, в котором эгоизм, обсчёт и обмер в глобальном масштабе есть его неотъемлемая естественная черта.

Но развитие производительных сил в течение всей истории человечества достигло такого пункта, когда они объективно стали общественными, и даже акционеры не имеют в собственности ни одного конкретного кирпича из стен этого предприятия, а только документы на право получения прибыли в пропорции к авансированному капиталу. До решающих масштабов возросла роль наёмных менеджеров, тем более, высшего звена. Совет акционеров соотносится с советом директоров, как будущие покойники соотносятся с претендентами на их место при жизни. (Читайте книгу Ли Якокки «Карьера менеджера»). Фигура хозяина в современной капиталистической экономике становится всё более номинальной. Хозяин получает прибыль до тех пор, пока на страже его ренты стоит полиция.

Но почему менеджеры, реально управляющие всей гигантской машиной современных производительных сил капитализма, терпят над собой бесполезный довесок из дальних родственников Ротшильдов, Рокфеллеров, Морганов, Фордов?

Нравственная инерция! Общественное бытие определяет сознание тех, кто не обладает научным мировоззрением. Им самим хочется побыть в шкуре аравийского шейха, американского олигарха и, хоть немного, пожить жизнью абсолютного бездельника, самодура, у которого хватает денег, чтобы купить себе шесть донорских сердец или «избрать», т.е. купить себе карманного президента страны.

Таким образом, невозможно, находясь в здравом уме, представить «зрелый социализм», производительные силы которого уступают капитализму, а производственные отношения не являются коммунистическими.

Правда, руководствуясь «арифметикой пупкина», «наблюдательные» троцкисты заявляют, что СССР-таки рухнул, значит, производительные силы капитализма сильнее!

А где же была эта сила в годы первой иностранной интервенции, в годы Великой Отечественной войны, в годы «корейской войны», в первое десятилетие космической «гонки», в годы крушения мировой классической колониальной системы, в десятилетие войны США против СССР во Вьетнаме? Потребовалось 30 лет развития предательства в КПСС, начиная с Хрущева, заканчивая Андроповым и его протеже, Горбачевым, чтобы состоялось разложение надстройки в СССР, а без неё производственные отношения меняют характер. Так что, это совсем другая история, достойная пера Шекспира о бессмысленной подлости тех, кто ломал ленинское и сталинское наследие.

Но неронов, геростратов и яго никто в реальной истории пока не отменял.

Март - апрель 2017

Продолжение следует

Написать
автору письмо
Ещё статьи
этого автора
Ещё статьи
на эту тему
Первая страница
этого выпуска


Поделиться в соцсетях

Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100
№2 (53) 2017
Новости
К читателям
Свежий выпуск
Архив
Библиотека
Музыка
Видео
Ссылки
Контакты
Живой журнал
RSS-лента